деревянный мост через Петсамойоки в районе Парккина.
На берег под самым мостом упало несколько советских авиабомб. Через минуту-другую весь берег заходил ходуном, точно движимый рукой гиганта. Осело примерно 3 000 000 кубометров грунта. Пролегавший между рекой и дорогой к Северному Ледовитому океану шельф шириной 500 метров обрушился в долину реки на протяжении 800 метров.
Целые рощицы чахлых березок сползли в реку. Воды Петсамойоки, довольно большой реки, поднялись, вышли из берегов и затопили дорогу к Северному Ледовитому океану.
Массы земли раздавили мост в Парккине, точно спичечный коробок. Телеграфные столбы вдоль дороги исчезли в оползне вместе с проводами. Изменился весь ландшафт.
Но хуже всего то, что нарушилась связь тыла с передовой, находившейся по другую сторону реки. В штаб летели срочные депеши. Офицеры с беспокойством взирали на дорогу к Северному Ледовитому океану - линию жизни для всего фронта.
Что произошло? Что это было? Дьявольские козни русских? Ничего подобного, хотя противник, разумеется, обрадовался. Оползень на Петсамойоки стал следствием любопытного геологического феномена.
Русло реки глубиной от 7 до 9 метров пролегало в мягкой глинистой почве. Дно Петсамойоки было некогда морским дном и потому состояло из отложений океанского происхождения. Со временем слой почвы под влиянием геологических факторов сдвинулся, а отложения повисли по обеим сторонам реки как глинистый шельф 500-метровой ширины между массами гранита.
Когда полдюжины 250-килограммовых бомб, сброшенных русскими на мост, одна за другой попали в берег, сцепление мягких грунтов с твердыми утратило свою прочность и образовался огромный провал длиной около 1000 метров. Тут же смежные пласты породы, словно гигантский бульдозер, свалили массы земли в долину реки, глубина которой составляла примерно 7-8, а ширина 50 метров.
Нигде в анналах мировой военной истории не говорится о том, чтобы снабжение целого фронта двух дивизий прерывалось столь курьезным и в то же время драматичным образом. В несколько мгновений от 10 000 до 15 000 человек, равно как и 7000 лошадей и мулов оказались совершенно отрезанными от тыловых коммуникаций.
Генерал-майор Шёрнер немедленно направил все части и личный состав штаба своей 6-й горнострелковой дивизии, уже находившиеся в зоне природного бедствия, для ликвидации его последствий. Чтобы обеспечить скопившейся воде возможность стока, саперы прорыли широкие каналы через массы земли, сползшие в речное русло. За двенадцать часов беспрерывной работы с помощью штабистов, водителей транспорта и бойцов спецподразделений они соорудили пешеходный мостик, связавший оба берега. Были созданы колонны носильщиков: сменяемые каждые два часа, группы из ста человек несли продовольствие, фураж, боеприпасы, горючее, стройматериалы и уголь из складов, наскоро оборудованных на западном берегу. Каждый день на передовую перебрасывалось по 150 тонн грузов.
Одновременно саперы 6-й горнострелковой дивизии начали строительство нового моста. Тут, на краю света, даже такая, по сути дела, ординарная вещь, как наведение моста, превращалась в неописуемо сложное и весьма опасное занятие.
Большие брусья для нового моста в Парккина солдатам 91-го горного инженерно-саперного батальона пришлось доставлять с вновь построенной лесопилки, расположенной в 200 километрах. Более легкие доски везли водным путем из Киркенеса в Петсамо. Где-то 25 000 бревен саперы достали со склада пиломатериалов на никелевых рудниках.
Тем временем батальоны 2 и 3-й горнострелковых дивизий находились на передовой без замены и без соответствующего снабжения продовольствием. Как же они могли сражаться? Как можно было в таких условиях зимой удержать передовые позиции? Батальоны, непрерывно сражавшиеся с противником начиная с июня, были измотаны и обескровлены. Люди несли службу на пределе и даже за пределами как физических, так и моральных сил. Поэтому германское Верховное командование с тяжелым сердцем согласилось отвести обе дивизии с передовой и заменить их усиленной 6-й горнострелковой дивизией генерал-майора Шёрнера. На момент принятия решения солдаты Шёрнера из Инсбрука находились в Греции. Весной 1941 г. они прорвали 'линию Метакса', сломили сопротивление греков на позициях на горе Олимп, во взаимодействии с венской 2-й танковой дивизией штурмом взяли Лариссу, овладели Афинами и затем сражались на Крите.
И вот этих солдат перебросили с берегов Средиземного моря на Крайний Север, в холодные края, на Лицкий плацдарм. Осенью 1941 г. австрийская горнострелковая дивизия Шёрнера с большей пользой могла бы использоваться под Ленинградом или Москвой. Тот факт, что Гитлер не перебросил ее туда, а отправил в самый дальний закоулок Восточного фронта, доказывает твердую решимость германского командования не сдавать ни сантиметра земли на подступах к Мурманску. На этом участке не могло - не должно было - быть сделано ни шага назад. Постоянно растущая в масштабах американская помощь Советскому Союзу сделала Мурманск не просто важным - жизненно важным для страны городом.
Если в начале войны Гитлер рассматривал захват Мурманска единственно как способ устранить угрозу необходимым для военной промышленности никелевым рудникам и дороге к Северному Ледовитому океану, теперь овладение этим портом и обслуживавшей его железнодорожной линией имело непосредственное влияние на развитие боевых действий и исход войны. Именно поэтому приходилось сохранять завоеванные позиции немецких войск - трамплин для броска к Мурманску.
8 октября - на два дня ранше срока - саперы закончили новый мост в Парккина. Он получил название 'Мост принца Евгения', в честь Евгения Савойского и австрийских горных войск, составлявших ядро горнострелкового корпуса генерала Дитля.
Длинные колонны грузовиков на целые недели застряли на дороге к Северному Ледовитому океану. Теперь они могли продолжить движение.
Но какой-то злой рок преследовал немцев на этом участке фронта. Зима пришла на удивление рано, впрочем, как и повсюду на Восточном фронте. Только тут на севере она началась с ужасной полярной вьюги. К вечеру 9 октября все движение в сторону передовой остановилось. Водители, решавшиеся бросить вызов стихии и, несмотря на заносы, отправлявшиеся в путь, находили могилы в огромных сугробах, где задыхались от выхлопных газов двигателей. Колонны носильщиков сбивались с пути и замерзали. Даже олени и те не хотели тащить сани в такую погоду. Рота обер-лейтенанта Айхгорна застряла перед мостом.
На передовой задержка с поступлением снабжения имела ужасные последствия. Солдаты голодали, замерзали; из-за нехватки боеприпасов им становилось нечем воевать. Хуже всего приходилось раненым. Недоставало людей, чтобы быстро переправлять их в тыл. Лошади и мулы падали от бескормицы и болезней.
Майор Гесс, интендант горнострелкового корпуса 'Норвегия', в своей книге 'Фронт на Северном Ледовитом океане, 1941 г.' говорит, что особенно плохо обстояло дело с ломовыми лошадьми в 388-м пехотном полку и в 1-м дивизионе 214-го артиллерийского полка. За несколько недель пало 1400 животных. Из всех маленьких греческих мулов, прибывших на север с дивизией Шёрнера, ни один не пережил ада тундры.
Но, несмотря ни на что, Лицкий рубеж держался. Австрийские горные стрелки выстояли в полярную зиму, ударившую по ним на месяц раньше, чем по войскам под Москвой. И вот наконец явилась смена. Роты 6-й горнострелковой дивизии Шёрнера, высвободившие солдат 2 и 3-й горнострелковых дивизий в конце октября, выдвинулись на позиции на Лицком плацдарме и на Титовке.
Передача столь трудного участка фронта, да еще в самом начале полярной зимы, части, которая только что прибыла с солнечного юга и понятия не имела о том, как вести боевые действия в условиях Крайнего Севера, стала самым рискованным экспериментом за время всей войны.
Длинными колоннами, в шеренгу по одному роты прокладывали себе путь через снега между озерами вверх на гранитное плато. Глубина снега составляла сантиметров тридцать. Температура уже - 10 градусов ниже нуля.
Неподалеку от передовой новички встречали укутанных во все что попало людей - унтер-офицеров, которых специально отрядили проводить вновь прибывших на их позиции. Приглушенные крики, взмахи рук. Осторожно русские всего в нескольких сотнях метрах впереди. Время от времени с их позиций взлетали в небо ракеты, ударяли рыхлившие снег пулеметные очереди.
