Глава 8
Обед был очень вкусным, и Веста с удовольствием поглощала все, что перед ней ставили.
Вслед за золотистыми дынями подали форель, которую, как сказал Жозеф, выловили уже после их приезда в пруду около дома. Ее нежная розовая мякоть была приправлена кусочками миндального ореха.
Потом им подали цыплят, приготовленных с пряностями и овощами. Некоторые из них Веста никогда не пробовала.
Кебаб из ягненка, поджаренный на шпагах, Жозеф внес, как только снял с огня, а на десерт были персики в бренди со сливками.
– Никогда еще не была так голодна! – воскликнула Веста, когда граф накладывал ей вторую порцию персиков.
– Мы безусловно заслужили этот пир, – прокомментировал граф.
Он откинулся на спинку стула, а Жозеф, между тем, внес на блюде севрского фарфора фрукты и орехи.
– Понимаете ли вы, моя маленькая богиня огня, – сказал вдруг граф, – что я еще ни разу не слышал, как вы называете меня по имени.
Веста улыбнулась.
– Наверное, я просто боюсь произнести его не правильно. Вас наверняка зовут не Николае.
– Да уж, – согласился граф. – У моего имени греческие корни. Оно означает» победа ради людей «. Веста рассмеялась.
– Такое имя подошло бы для революционера.
– А я и есть революционер, когда дело касается вас. Потому что, как вы знаете, я твердо намерен изменить существующий порядок.
Веста поняла, что речь идет о ее положении жены принца.
– Меня воспитали в сознании, что революция и революционеры – это плохо, – ответила она.
– И так же вы думаете обо мне?
Весте хотелось избежать взгляда графа, но ему как-то удалось заставить ее посмотреть ему в глаза, и девушка снова почувствовала себя пленницей.
– Ответьте же мне! – потребовал граф.
– Нет, я не считаю вас плохим. Вы были… так добры ко мне.
Говоря это. Веста в который раз поразилась правдивости своих слов. С кем еще могла бы она спать рядом и обедать наедине, не испытывая ни страха, ни смущения? Девушке впервые пришло в голову, что, кроме тех явных опасностей, которые ей пришлось пережить, существовали еще и другие, скрытые.
– Вы доверяете мне? – спросил граф, словно прочитав ее мысли.
– Вы ведь знаете, что это так, – ответила девушка. Граф посмотрел на нее долгим взглядом, и Веста почувствовала, словно он читает ее душу.
– Я никогда не обижу вас, любовь моя. Ни в мыслях, ни словом, ни поступком.
Веста опустила глаза. Граф продолжал:
– Но я буду бороться, я буду соблазнять вас, уговаривать стать моей. И никогда не признаю поражения.
Голос его гулко разнесся по комнате, но вдруг граф заговорил тихо и нежно, и теперь от звуков его голоса у Весты сладко замирало сердце.
– Произнесите же мое имя! Произнесите так, чтобы оно звучало подобно тем нежным и сладким поцелуям, которыми мы не можем насладиться сейчас.
– М-миклош, – тихо произнесла Веста и действительно почувствовала, будто целует графа.
Жозеф налил ему коньяка.
За обедом Веста пила искристое белое вино, но когда Жозеф спросил ее, не хочет ли она попробовать один из сладких ликеров Катонии, покачала головой.
– Вам понравится, – заверил ее граф.
– Я не привыкла к спиртному, – призналась Веста.
– А я и не позволю вам выпить слишком много. В голосе его снова прозвучала забота, которую Веста уже замечала раньше.
Она опять была счастлива и спокойна. И в то же время она подумала, что граф – такой мужественный, такой властный, что вряд ли она сможет когда-нибудь защищать его, как советовала ей мать.
» Он нужен мне, – думала Веста. – Но зачем я нужна ему? Разве что, просто чтобы было кого любить «.
Она неожиданно почувствовала себя молодой и неопытной.
Одетый в костюм светского джентльмена, граф казался теперь совсем не тем мужчиной, который скакал без шейного платка и, закатав рукава рубашки, ловил форель у водопада.
С этим, новым графом Веста испытывала что-то вроде неуверенности в себе.