— Мама — Инесса Робертовна Декельбаум. Кажется, она занимается туристическим бизнесом или чем- то в этом роде. Вас интересует что-то еще?
— Она живет одна в своем шале?
— Вопрос бестактный, Олег Федорович, но от вас стоило его ожидать — вы же финансист. У вас прямая — кратчайший путь к цели.
— О нет. Прямо только вороны летают. А для биржи прямая — это витиеватая совокупность кривых. Восходящих и нисходящих.
— Вы хотите знать, есть ли у нее кто-то?
— Нет. Это лишнее знание.
— Тогда почему...
— Я приглашен в гости. Боюсь нарушить чей-то покой.
— Более всего вы нарушите свой. С Женечкой Ланской... Она — как море. С ней ничего нельзя знать наверняка.
— Вот это и страшит.
— Не такой уж вы пугливый...
Олег не ответил. Мысли неслись в голове, как листья, сорванные порывом урагана.
— Олег Федорович?
— Да.
— Можно и я задам вам вопрос?
— Конечно.
— Только ответьте быстро. Тогда это будет правдой. Вы увлечены Ланской?
— Мы виделись несколько раз и... Она не перестает меня удивлять.
— Вы еще очень молоды, потому и не разучились удивляться.
— Жизнь это поправит.
— А вот это будет действительно жаль.
Глава 75
Победа благоволит смелым. Тем, кто смеет ее добиваться. Вот эта — и еще одна мысль, даже не мысль — фраза, популярная в запредельно дальнем теперь революционном прошлом, брезжила в воспаленном от усталости мозгу Олега Гринева:
«Мир хижинам, война дворцам!» Он гнал автомобиль к Рублевке.
Заглянул по пути в какой-то круглосуточный магазин — Олег называл такие «вечнозелеными», — купил мокасины и куртку. Куртка должна была скрыть наплечную кобуру. Да и заявляться к господам жизни в сапогах было совсем не по понятиям.
Хотя... «Хотя мы не господа положения, но по положению мы — господа!»
Бред лез в голову. А тут еще дождь припустил было и — перестал, сделав ночь душной и влажной и обещая под утро пролиться ливнем, молниевыми разрядами и освежающей грозой. Может быть, утром так и будет. А пока — голова была тяжкой, словно наполненная теплой патокой; вот только никакой сладости — во рту горчило от выкуренных сигарет. Олег палил их одну за одной.
Ни мыслей, ни плана. Зачем он мчится через ночь? Что его ждет? Что он скажет и кому? Или — вовсе не станет ничего никому говорить или объяснять, и единственным существенным аргументом сейчас станет крупнокалиберный «магнум», покоящийся в оперативной кобуре? Как шутят американцы? «Господь Бог создал людей разными, а потом полковник Самюэль Кольт создал револьвер, чтобы уравнять шансы».
В России все крайнее десятилетие шансы выравнивали именно так. И пусть вместо кольта чаще всего работали «Калашников» или «тульский Токарева», результат был столь же фатален. Или — в этом и есть мудрость жизни? Когда непросчитываемая энергия дерзких ломает многолетние расклады властных, тонкие многофигурные комбинации умных, тупое упорство сильных? Но и дерзкие, отыграв свою роль, скоро уходят в небытие, уступая место другим.
И кто были эти другие? И кто он, Олег Гринев? Финансовый недоумок, игрок или — проходной валет, какого играют большие умные дяди до поры, чтобы прихлопнуть с маху мухобойкой, словно пчелку, сдуру залетевшую на чужой купеческий стол и пролитое варенье?..
Неожиданно Гриневу стало грустно. Куда он ломится, что он пытается сделать, зачем? В его стране за десятки и сотни лет ничего существенно не поменялось: всегда здесь было «трое с сошкой, семеро — с ложкой»... Что, «элита» помельчала? Были и личности, но, если честно, «элита» всегда состояла из тысяч и тысяч прихлебателей, только если раньше варилась себе тихо в собственном соку, то теперь, под взглядом телекамер, себялюбие, эгоизм, краснобайство «слуг народа» и безмерное мздоимство и продажность чиновников стали восприниматься просто как «нормальное явление»: везде так. И вместо идеала победы или успеха идеалом стало набитое чрево... Компьютер показывал, что меченый убийца все еще на Рублевке. Кто он Жене?
Сердечный друг? Личный телохранитель? Охранник от папы? Александр Гедиминович в банковском мире фигурой был, может, и не столь известной, как модные олигархи, но очень значимой. Он контролировал серые финансовые потоки, перемещавшиеся из стран Средней Азии в страны СНГ и на Запад, контролировал и обратные. «Белая» составляющая в играх Александра Брагиса была от силы процентов десять; вопрос: сам папа участвует в играх или кто-то, кто стоит за «Интеркредитом»?
Олег остановил автомобиль у маленького ночного кафе. Взял два эспрессо и шоколадку. Не сказать, что голова сильно прояснилась. Но, как ни странно, пока он сидел и меланхолично прихлебывал кофе, глядя на редкие автомобили за окном, мысли его переменились: он перестал размышлять и о вечном, и о том, что ему предстоит, и о том, что может так и не случиться в его жизни; он перестал переживать по этому поводу совсем. Даже дело, которым он был занят, перестало волновать его: если он это не сделает, это сделает кто-нибудь еще. Не сейчас, хуже, чем он, но сделает, А он... Ему нужно приехать в рублевское поместье великого князя Александра Гедиминовича и дщери его Евгении легким и пустым, как июньское утро.
Только тогда он сможет хоть что-то понять и что-то сделать. Не предать прошлое. Не потерять настоящее. И — найти будущее.
Олег набрал номер Жени Ланской... Часы показывали без четверти два.
— Да?
— Женя, это Олег Гринев. — Ого.
— Кажется, вы приглашали на ужин.
— Ужин? Если вас устроит что-то легкое...
— Я вас разбудил?
— Нет. Только-только разъехались гости. Весь ужин они и съели.
— Гости?
— Художники. Милый народ: они злословят тебя только в твое отсутствие. А так — очень даже милый.
— Настоящие художники?
— Разные. Половина из них кормится от всяких фондов, другая половина голодает. Оттого они меня и не сильно любят. Но я не обижаюсь. Я была как-то в гостях у одного. У него квартира похожа на конуру. Нелюбимой собаки. Словно он сам обиделся на себя на всю жизнь. Вы далеко?
— Минутах в двадцати.
— Я успею пожарить шашлык в камине. Вы не против?
— Я — за.
— Какая у вае машина? Я позвоню на пост, чтобы пропустили.
Гринев назвал.
— «Нива»?
— Удивлены?
— Немного. Ваш смокинг стоит дороже.
— «Быть можно дельным человеком и думать о красе ногтей...»
— «...К чему напрасно спорить с веком...»
— Да. Смокинг, как и костюм, — униформа. А я буду у вас с частным визитом.
— Вы меня заинтриговали, Олег.
Гринев вернулся к машине, сел за руль. 'Открыл компьютер. Маячок был на месте. Ну что ж... Интрига
