Они сделали краткую остановку в поселке Милдьюра, и Брентон отправился в почтовое отделение, чтобы узнать последние сообщения об уровне воды в Дарлинге. Дели, как всегда по утрам чувствующая недомогание, лежала поверх своей постели в домашнем халате, собираясь с силами, чтобы встать. Сквозь открытую дверь каюты она видела проплывающие мимо величественные красные скалы, зеленые виноградники и пылающие на солнце оранжевые дюны.
Но вот ее внимание привлекла отраженная в изумрудной воде светло-зеленая ива, выгодно контрастирующая с охристым фоном дюны. Она поспешно оделась, надеясь, что будет сделана остановка. Однако их судно прошло мимо, и Дели успела сделать лишь акварельный набросок розовых и желтых скал. Маленькая «Филадельфия» храбро бороздила воды реки, следуя своим курсом. А позади в чистом и светлом небе маячил сизый дымок, который становился все отчетливее.
– Все равно мы придем первыми, – довольно сказал Брентон, когда она появилась в рубке. Она смотрела на его мужественный профиль, резко очерченный нос, прямой и волевой подбородок. По- видимому, он не чувствовал усталости, проводя после бессонной ночи долгие часы за штурвалом. Он излучал неиссякаемую энергию и силу жизни и, казалось, был неотделим от «Филадельфии», трепетно и страстно отзывающейся на прикосновение его рук.
«Гордость» была уже на расстоянии двух-трех поворотов, когда показалось устье Дарлинга. Сквозь ветви деревьев отчетливо просматривалась другая река. Немного спустя «Филадельфия» обогнула песчаную отмель и вошла в мутную илистую воду главного притока Муррея. Спускающаяся наклонно к воде пристань Уэнтворта предстала перед ними как на ладони; немного в стороне стояли под разгрузкой несколько судов с низовьев реки: «Сказка», «Ринмарк», «Пуап» и «Королева», тогда как экспресс «Южная Австралия» только что отдал швартовы.
Подъемный мост был разведен; «Филадельфия» дала резкий гудок и, не снижая скорости, миновала мост.
– Тысяча чертей! – вскричал Чарли, вышедший посмотреть на Уэнтворт. – Еще и «Южная Австралия»! Ее баржам пороги не страшны. А вот мы пойдем ко дну!
– Не надо произносить таких слов! – оборвал его кочегар.
– Каких это?
– «Пойдем ко дну». Еще накаркаешь!
Чарли пощелкал языком и потер нос тыльной стороной ладони.
– Ты у меня услышишь еще и не такие слова, если этот «экспресс» нас обойдет. Марш в котельную! Плесни на дрова керосина!
Он нырнул в пространство между колесными кожухами, тогда как кочегар распахнул ногой дверцу топки и набил ее отборными сухими дровами. Весь оставшийся у них керосин пошел в дело.
Они пробирались вперед, преодолевая встречное течение, но более быстроходная «Южная Австралия» настигла их, поравнялась и под насмешливые свистки и крики судовой команды вырвалась вперед, оставив «Филадельфию» в кильватере.
На нижней палубе Чарли Макбин яростно топтал ногами свою кепку.
– Мы еще посмотрим, кто будет первым на обратном пути!.. – хрипел он вслед более удачливому сопернику. В ярости он пнул ногой пустое ведро: «Понаставили тут всякого дерьма!». Ведро, однако, оказалось не пустым – кочегар складывал в него болты и гайки – и механик завыл от боли в ушибленном пальце на ноге; целый поток грязных ругательств обрушился на ни в чем неповинного кочегара.
Когда Дели принесла мужу завтрак, он нахмурился и отказался от еды, проглотив только кружку обжигающего чая. Он никого не хотел видеть. «Какой он еще ребенок!» – подумала Дели, но ничего не сказала.
Теперь, когда позади не видно было судов, Брентон немного сбавил скорость и решил искупаться.
Хотя ночи стояли холодные, днем в этих районах Австралии светило солнце, небо было голубым и чистым. Вода, проделав тысячи миль по раскаленной пустыне, не успевала остывать за ночь. Он передал штурвал помощнику, снял рубашку и ботинки (чаще всего он расхаживал по судну босой) и прыгнул за борт. Через несколько минут он уже снова был на палубе, вскарабкавшись на нее по румпелю.
Люди на барже развлекались этим зрелищем, особенно глядя на излюбленный трюк капитана – ныряние под гребное колесо.
Дели впервые увидела это представление, когда спустилась за сливочным маслом, которое охлаждалось в кожухе колеса. Она помедлила, наблюдая, как четырнадцатифутовое колесо в слепой ярости молотило лопастями по воде.
Завороженная этой картиной, она смотрела, как мощно загребает оно воду, как четко чередуются удары; лицо ее покрылось водяной пылью и брызгами. Колесо уходит не слишком глубоко, подумала она, но его лопасти поставлены под острым углом, что увеличивает площадь гребка.
Она вернулась на камбуз, чтобы намазать маслом бисквиты для Брентона к послеполуденному чаю. Красиво расположив на них кусочки сыра и корнишонов, она вышла из камбуза с тарелкой в руках и увидела Брентона, который стоял в одних рабочих брюках у борта и смотрел вниз, на мутные волны.
– Я сейчас, только окунусь разок, – с этими словами он прыгнул в воду впереди работающего колеса. Она замерла с раскрытым от ужаса ртом, но он уже вынырнул в кильватере. Доплыв по диагонали до берега, Брентон пробежался по крутому глинистому обрыву, пока не обогнал пароход, и поплыл обратно.
Она обняла мужа, не обращая внимания на ручьи воды, стекавшие с него.
– Пожалуйста, никогда не делай этого, Брентон! – вскричала она. – Это так опасно!…
Но он только улыбался и просил ее не устраивать шума из-за пустяков. Зеленовато-голубые глаза смеялись на его бронзовом лице.
– Я проделывал это сотни раз, недаром же меня называют «спаниелем реки Муррей». Проплыть под колесом не трудно, если умеешь нырять.
– И все-таки я тебя очень прошу… – она умолкла, зная наперед, что это бесполезно.
