понять, что вдруг нашло на нее – возможно, в нее вселился былой соревновательный дух Брентона. Но неожиданно для себя самой она крикнула:
– Давай, Чарли, гони! Полный вперед!
– С удовольствием, миссис.
Она вывела пароход на самую середину реки, чтобы использовать скорость течения. Пустая баржа почти не препятствовала гонке. Она услышала, как внизу хлопнула дверь топки – в огонь полетело самое лучшее и самое сухое дерево, давление пара возросло, и они понеслись на своей предельной скорости в девять узлов.
Сзади матросы «Каделла», как сумасшедшие, бросали дрова в топку, пароход преследователей ревел, а из трубы сыпались искры. Дели слышала, как их собственная труба пульсировала и задыхалась, словно от боли, но, к счастью, она была новой и хорошо укрепленной. Внизу Чарли «удерживал» клапан безопасности, положив на него тяжелый груз.
Она схватила штурвал и почувствовала сильную вибрацию – пароход дрожал в напряжении, как будто его распирала дерзость и сила. Сейчас ей представилась возможность показать мужчинам, сможет ли она подчинить себе пароход!
Но «Каделл» неминуемо приближался, вот он уже сравнялся с ней. Дели ловко срезала угол, так, что корпус гребного колеса задел нависшие над водой ветви, но они выиграли несколько ярдов. Чарли буквально впрыгнул в рубку, скручивая в руках собственную шляпу. Он, как и пароход, дрожал от волнения.
– Ничего не получится, миссис, – крикнул он. – Они у нас на хвосте, а уж если они выбьются вперед… У нас ведь есть тот керосин, для ламп… я бы дал кочегару плеснуть разок…
– Бери керосин! – крикнула Дели. – И попроси у кока жир, возьми весь. Нет, не буди его, он спит. Я утром сама все ему объясню.
Теперь «Каделл» шел на всех парах рядом, и Дели видела, как его команда при красноватом свете топки пляшет на палубе, выкрикивая насмешки и оскорбления. Около пятнадцати миль они шли наперегонки, но благодаря мастерскому управлению Дели удалось держать свое преимущество в несколько ярдов.
– Ура! Взорвемся, но не сдадимся! – вопил Чарли где-то внизу, и вдруг на мгновение ее мозг остыл. Она вспомнила «Провидение»… Но тот пароход вовсе не участвовал в гонках, он взлетел на воздух без всякой видимой причины. Дели со вздохом положилась на волю Бога и судьбы.
На следующей излучине ей вновь удалось пройти по внутренней дуге, и опережение в несколько ярдов сохранилось еще на девять миль. В темноте ночи оба парохода яростно трубили, не уступая друг другу ни дюйма пути, ни фунта пара. Огни Маннума становились ярче, механик и кочегар радостно закричали, и «Филадельфия» проскользнула под настил каменоломни, когда рассвет еще только начинался. Пар с шипением вырвался из измученных клапанов, раздался оглушительный визг, и свист громко возвестил о победе.
Побежденный «Каделл» издал три гудка, признавая поражение, и отправился к берегу, дожидаться своей очереди.
5
– Мы с «Каделлом» шли наперегонки до самого Маннума. Дели сидела на краю кровати, где среди подушек было распростерто безжизненное тело мужа, и с мукой ждала ответа. Если хоть что-то осталось от старины Тедди, капитана, который не мог стерпеть поражения, у которого всегда был самый быстрый пароход на реке; если искра старого Брентона сохранилась, он должен проявить хоть какой-то интерес.
Его нависшие веки медленно поднялись настолько, насколько могли, губы шевельнулись, и стали слышны слова, искаженные, но узнаваемые:
– Это… старое корыто! Надо… думать… что так. Она улыбнулась, ей стало легче. Она сжала в ладонях его левую руку (в ней было больше чувствительности, чем в правой), и стала в деталях описывать захватывающую гонку – как два парохода в ночной тьме шли, обгоняя друг друга, и последний рывок, в результате чего они вошли под навес каменоломни и взяли весь груз в четыреста тонн, который с вечера уже был в вагонетках, а «Каделлу» теперь придется подождать, пока будет готова новая порция. До них доносился грохот падающего камня – баржа еще грузилась, но не пройдет и получаса, и они будут готовы к отплытию.
– А помнишь, как я ругала тебя за гонки! – сказала Дели, продолжая сжимать его руку. – Сама себе удивляюсь, наверное, я сошла с ума, но в этот раз я просто была обязана доказать, что наш пароход лучше, и у штурвала стоит более опытный капитан. Будут знать, как насмехаться над женщинами-капитанами!
– Лучший… капитан… на реке… так все думают.
– Что ты сказал, дорогой? Я лучший капитан на реке? Кто же так думает? После того, как я зацепила трос и так далее…
– Чарли говорит. Самый лучший после меня.
– Чарли Макбин! – она уткнулась лицом в подушку у его седой головы, чтобы спрятать свое ликование. Ее похвалил Чарли, известный женоненавистник! После ночного представления он, наверняка, будет служить ей с преданностью пса.
Они покинули Бланштаун вчера в восемь вечера; сейчас уже почти рассвело. К тому времени, когда они снова подойдут к шлюзу и разгрузятся, пройдет двадцать четыре часа. Сутки она стоит на бессменной вахте! Но выхода не было, надо наверстывать упущенное, когда они простаивали без работы. И теперь она ухватила десять минут, пока баржа загружалась, чтобы побыть с Брентоном.
– Ты заглядывал в книгу? – она подняла «Жизнь на Миссисипи», которая валялась рядом с кроватью. Он уже мог некоторое время удерживать книгу левой рукой, но ему приходилось опускать ее, чтобы перевернуть страницу – для его непослушных пальцев это была трудная задача, и усилия быстро утомляли его. – Я почитаю тебе, пока идет погрузка.
Она взглянула на экслибрис, оттиснутый на форзаце: «Сайрэс П. Джеймс», и замысловатый рисунок из машин, инженерных сооружений, увитых розами. Инженер зашел к ним на пароход, пока ремонтировалась труба, и принес эту книгу.
– Вам нравится Марк Твен? – спросил он Дели.
