– Пошли ко мне Гордона! – крикнула Дели ему вслед. Она стиснула зубы и крепко вцепилась в ручки штурвала отчего-то вспотевшими ладонями. На карту были поставлены жизни всех: мужа, детей, команды. Она сильно сомневалась, что Чарли может проплыть хотя бы два шага.
Обогнув косу, она почувствовала, как в корпус судна ударили короткие крутые волны. Это не были ритмичные, правильные валы, какие бывают на море, на глубокой воде – эти были беспорядочные, злобные. Судно содрогалось от их ударов и все время кренилось на левый борт, а правое колесо поднималось при этом в воздух. Обычно Дели поворачивала штурвал в сторону крена, но теперь она изо всех сил удерживала его в одном положении.
По трапу поднялся в рубку Гордон и стал с противоположной стороны штурвала. Он взял на себя часть нагрузки, и ей сразу стало легче. Это был всего лишь подросток, но она ощущала его спокойствие и силу.
Из-за туч вышло солнце; оно осветило мыс Маклея и мыс Стёрта, которые виднелись далеко впереди, на другой стороне озера. Можно было разглядеть лишь бесформенные нагромождения чего-то серого, а еще – оранжевые дюны и нечто такое, что казалось квадратным желтым зданием, но, как оказалось после, представляло собой скалу из глинозема, сверкающую на солнце точно двойной маяк. За ними висела завеса дождя и свинцовые облака; на их фоне пылали багряно-золотые заросли кустарника; шесть черных лебедей летели – прямо из солнца. Это было как обещание счастья, как радуга после дождя. Все ее страхи, все опасения отлетели прочь. Она бросила на сына уверенный взгляд и улыбнулась ему.
– Чудесно, правда?
Гондон радостно засмеялся ей в ответ.
– Мне хотелось бы доплыть до моря, – сказал он. – Его густые каштановые волосы были взлохмачены, он явно не умывался, но Дели воздержалась от замечания. Она заглянула в его удлиненные синие, как у нее самой, глаза и с гордостью подумала: «Мой сын…». Эти слова она произнесла, когда впервые взяла его на руки в мельбурнской больнице. Неужели прошло уже шестнадцать лет?! Активная жизнь Брентона, вероятно, окончена, сама она не становится моложе, но жизнь продолжается.
На противоположном берегу озера солнечные лучи померкли. Под ударами крутых волн судно упрямо продвигалось к невидимому теперь берегу.
11
Когда «Филадельфия» вошла в гавань Миланга, у длинной изогнутой пристани стояли лишь две посудины – судно и баржа. «Непобедимый» и «Федеральный»! – закричал Алекс, разобрав их названия. Он приплясывал на верхней палубе от радостного возбуждения, видя, что их путешествие, которое показалось ему не менее долгим и опасным, чем путешествие Магеллана через Тихий океан, пришло к благополучному завершению. Никогда еще он не находился так далеко от земли, и теперь им предстояло пристать к настоящему пирсу, а не к речному причалу.
«Водяная лилия», старая посудина, напоминающая по форме бокал без верха, с неровными по длине досками, торчащими с кормовой палубы и распущенными парусами готовилось отплыть в направлении мыса Маклей.
Кладовщик, дети из местной школы, команда с «Непобедимого» и все праздношатающиеся горожане, среди которых было немало чернокожих аборигенов, сбежались посмотреть, как будет приставать «Филадельфия».
В незнакомом порту, под взглядами толпы, глазеющей на «женщину в рубке», Дели смутилась. Но тут с берега ее окликнул хорошо знакомый голос, заставивший ее забыть про все остальное.
– Мисс Дели!.. Что это я? Миссис! Поздравляю! Вы управляетесь с ней ловчее, чем мужчина. Женщина понимает женщину.[27]
– Джим Пирс! Что вы здесь делаете? – Она выбежала из рубки тотчас после того, как остановились колеса, и перегнулась через перила верхней палубы.
Милый старина Джим! Помощник капитана, служивший на прежней «Филадельфии», еще до пожара. Когда она рожала своего первого ребенка на берегу реки, в лесу, под дождем, это он кинулся в деревню, поискать какой-нибудь транспорт…
– Привет, Джим! – крикнула она. – Заходи на борт. Тедди будет рад тебя видеть.
Она была так возбуждена, что даже не заметила господина Рибурна, который стоял чуть поодаль от толпы и смотрел на Дели широко открытыми глазами. На ней был потрепанный мужской пуловер и фуражка, принадлежавшая раньше Тедди Эдвардсу и видавшая лучшие времена; волосы ее рассыпались по плечам. Она сошла на нижнюю палубу, чтобы встретить Джима и проводить его к Брентону.
Оказалось, что Джим, капитан «Непобедимого», торгует на участке между Милангом и Менинги, курсируя взад-вперед по озеру; поэтому они и не встречались с ним раньше.
– Рисковый вы человек, если отважились пойти через озеро в такой день, – пенял ей Джим. – Я и сам привязал покрепче судно и баржу, чтобы переждать непогоду. – Его обветренное лицо было теперь покрыто сетью морщин, кожа на шее обвисла, образуя второй подбородок, а волосы поседели, отчего лицо казалось более смуглым, чем раньше. Дели была потрясена. При виде седой головы Джима она ясно представила себе, как много прошло лет и сколько утекло воды. – Что за спешка такая?
– У меня были серьезные причины, – ответила Дели, понизив голос. – С нами все еще плавает Чарли Макбин, а стояли мы у лагеря стригалей.
– Понятно… Как он, старина Чарли? Тянет еще?
– В общем, да. Иди, повидайся с ним.
Джим обменялся с Чарли рукопожатиями, после чего отправился к Брентону. При виде его Брентон заметно оживился впервые за много лет. Они отпраздновали встречу пивком, начались нескончаемые воспоминания о прежних днях.
Вспомнив о том, что она еще не повидалась с грузополучателем и не передала официально груз, Дели пошла в свою каюту, сняла старый пуловер, надела блузку из натурального шелка и причесалась. Позаботившись о том, чтобы седая прядь была заметна как можно меньше, она протерла шею лавандовой водой – единственная роскошь, которую она себе позволяла.
– К чему это все? – строго спросила она у своего отражения в зеркале. – Аластер Рибурн – мужчина, но
