– Она и твоя дочь, – ровным голосом проговорила Джулия. – Я была бы плохой матерью, если бы лишила ее отца возможности с ней общаться.
– Я бы не посмел тебя винить, если бы ты так поступила. Но будь уверена, я не позволю матери причинить ей хоть малейший вред.
– Ты не должен забывать, что она не только знает о Дженни, но, я уверена, следит за ней. Именно поэтому и появился Маркус. Если она сможет доказать, что я плохая мать, живу с человеком, которого выгнали с работы за воровство…
– Не сможет, – заверил Брэд. – С этого мгновения мать не имеет к нам никакого отношения. Это точно, Джулия.
– Замечательно, что ты так считаешь. Но ведь у нее всегда свои планы.
– У тебя есть все основания для подозрений, но сейчас все по-другому. Я сам другой. – Опять, сознавая, что он скользит по тонкому льду, Брэд переменил тему. – Скажи мне, чего мне ожидать от воскресенья? – спросил он.
– Мозолей на ногах.
Брэд впервые за весь вечер рассмеялся.
– Я не шучу. Ей удержу нет. Дженни могла бы решить всемирную энергетическую проблему.
– Как же ты тогда справляешься?
– Твердой рукой, двумя твердыми руками, моей и Барбары.
– Ты ведь всегда была поклонницей жесткой дисциплины, особенно самодисциплины.
– Да ты оглянись вокруг: недисциплинированные дети превращаются в недисциплинированных взрослых. Дженни не будет воспитываться по доктору Споку!
– Мама шлепает дочку? – усмехнулся Брэд.
– Когда необходимо. У нее сильная воля. Если я ей позволю, она всех приберет к рукам. И хотя я не согласна на сто процентов с моей теткой, что детей не должно быть видно и слышно, я также не считаю, что их следует распускать. Я держу ее на длинном поводке, но из рук его не выпускаю.
– Эбби сказала, в ней уже чувствуется характер.
«Да, твоей матери», – подумала Джулия, но решила, что это он пусть выясняет сам.
Пока им подавали свежие напитки, они молчали. Джулия, почувствовав жажду, жадно припала к своему бокалу. Она едва не подавилась, когда Брэд неожиданно спросил:
– Ты так и не вышла замуж. Почему?
– После двух таких неудач?
– Но не только же по твоей вине?
– Все равно. – Она тоном показала, что не желает разговаривать на эту тему. – Что ты теперь собираешься делать?
– Выяснить отношения с матерью, как только разберусь во всем сам.
– Хотелось бы мне поприсутствовать при этом.
Его лицо затвердело.
– Нет. Это будет частное представление.
– Мне хотелось бы показать ей, на что я способна, хотя она и выгнала меня с первого тура.
Он снова рассмеялся, и глаза его по-настоящему просветлели.
– Я должен сделать это сам, Джулия. Мне важно знать, что я смог это сделать сам, без чьей-либо помощи.
– В смысле – посмотри, мама, я все умею сам?
На этот раз он рассмеялся совсем свободно и весело.
– Ох, Джулия, до чего же приятно с тобой поговорить! Смех затих, но глаза их встретились и задержались друг на друге.
– Прости, что я сделал тебе так больно, – взмолился Брэд униженно. – За то, что верил лжи своей матери, хотя в глубине души всегда знал, что правду говоришь ты.
– Да, ты сделал мне больно, – ровным голосом ответила Джулия. – Настолько больно, что я собиралась ненавидеть тебя вечно, но это было до Дженни и до того, как я все поняла. Да, я прощу тебя, Брэд, если ты простишь меня.
– По мне лучше, если ты сама себя простишь, это ведь куда сложнее, я теперь знаю.
Джулия молчала. Затем с искренним удивлением заметила:
– Да, ты действительно изменился.
– Я очень надеюсь на это.
Их глаза снова встретились, и Джулии показалось, что в его глазах она заметила свет в конце длинного и темного туннеля.
– Джулия, – с чувством сказал Брэд. – Ты для меня так много сделала. Как бы я хотел…