стоят и будут стоять вечно, даже если человечество погибнет. Так и это: вроде бы нельзя такое сделать. Никто понять не может, как это ему удалось, но все могут сами запустить эту программу и убедиться — работает и будет работать, пока есть на свете компьютеры.
— Жаль, что компьютеры не вечны, как пирамиды, — покачал головой мэр и закурил.
— Как знать, Сергей Иванович, как знать…
— Сергей, а как ты, строитель, вдруг стал компьютерщиком?
— Да я им и не стал. Как не понимал в этом ничего, так и не понимаю. Мой вклад в это дело — минимальный. Я просто старался убедить Ивана, что это дело надо сделать, а потом не давал, — Сергей замешкался, — устранить его.
— То есть как это? Ему что, угрожали?
— Угрожали отстранить от дела. Кое-кто очень хорошо понимал, какими деньгами оно пахнет, это дело. А где большие деньги, там и большая грязь. У нас в России сейчас — зависимость прямая.
Мэр крякнул.
— А этот Иван, он-то как один такое наворотил? Если верить слухам, это настоящий переворот в науке.
— Видите ли, дело тут не в программе. Эта программа, насколько я понимаю, только отдаленное следствие его какой-то большой научной теории. И специалисты, которые оценивали работу Ивана, это поняли. А вообще он чрезвычайно разносторонний ученый и человек.
— А где Иван сейчас?
— В Америке где-то. Точно не знаю где.
— Он что, там остался?
— Да.
— Ну вот, еще один. Что делать-то будем, Сергей? Он действительно так талантлив? А? С кем мы-то останемся? — Мэр заметно волновался.
— С кем? — Сергей хмуро улыбнулся и со злостью сказал: — С бандитами, проститутками и пьяницами и еще с теми, кто не сумел уехать, — вот с кем. Хорошо, что там своих хватает, охотно берут только таких, как Иван, а то бы я вообще не знаю, на что нам можно было бы рассчитывать. Да еще и не все дорогу знают. Ничего, скоро узнают и в Китай побегут…
— Должно же это когда-нибудь кончиться? — спросил мэр не то у Сергея, не то у себя самого.
— Кончиться? А я так думаю, что все только начинается.
Мэр молча посмотрел на Сергея.
— Ивана жалко терять, — продолжил Сергей. — Надо его сюда как-то вытащить. Он должен жить в России.
— Зачем? — неожиданно спросил мэр.
— То есть как это зачем?
— Зачем нам гении? Будем жить с бандитами, проститутками и пьяницами, пока все не станем бандитами, проститутками и пьяницами и не выродимся вовсе. Было ведь уже такое в истории? Было. А мы: Россия велика, народ талантлив, ничего не погибло — верим, надеемся и любим. А ведь это ты виноват, что он там остался…
— Я? Почему?
— Да потому, что Иван твой — всего ученый, и как я понял, ему в основном все равно где жить, лишь бы давали нормально работать. А твоя задача была — убеждать, охранять, а если надо — и заставлять таких, как он. Да, и заставлять! Это забота таких, как мы с тобой. В этом наша миссия. А ты, Сережа, когда вез его в Америку, об этом не думал. Или я ошибаюсь?
Сергей опустил голову.
— Не думал.
— Вам, молодым, все легко. Америка, Германия… А положение-то страшное. Оно даже хуже, чем ты думаешь. Помрут или уедут несколько сотен или тысяч светлых голов — и нам крышка, и не только как великой державе, а вообще. У нас богатая страна, Сережа, но нам нужно быть и сильной страной. Не может на таком богатстве сидеть немощный, пьяный, ленивый и вороватый народ, его либо вытеснят, либо уничтожат. И не верь, что это невозможно. Все возможно в этом мире, когда один много сильнее другого. Короче, верни мне Ивана, и все тут. Хоть умри, а верни. Я понимаю, что ничего мы ему сейчас здесь дать не сможем. А ты сумей убедить… Очень прошу. Как это сделать — не знаю. Подумай, ты парень умный и стойкий. Подумай… Если что надо, я все буду делать для этого. Верни мне Ивана… Вернешь, поверю в Россию, нет, уйду в отставку.
— Да вы что, Сергей Иванович? Как я?
— Проси его о помощи, больше, пожалуй, ничего не остается.
— А я сейчас сам на них работаю…
— Я это знаю. А ты — работай, работай… Учись у них. Только не забывай, откуда ты родом и зачем живешь. А если не будешь этого знать — пропадешь. Запомни мои слова. Я не блефую, я это знаю точно.
— Этого, я думаю, никто знать не может, Сергей Иванович. Но ваше беспокойство по поводу Ивана разделяю вполне. Я постараюсь его вернуть. Только… «Сказать ему о своих сомнениях насчет Ивановой миссии? — подумал Сергей. — Нет, не стоит. Пусть они останутся только моими сомнениями». — Только пока не знаю, как это сделать.
— Захочешь — сделаешь.
— Я теперь буду жить в Москве.
— Это все ничего. Это даже лучше. Захочешь — найдешь способ его убедить. Найдешь способ убедить — станешь хорошим политиком, если, конечно, захочешь им стать.
«Как он меня раскусил! — отметил про себя Сергей. — Может, он действительно что-то во мне сумел разглядеть».
Мэр встал и улыбнулся.
— «Лишь тот достоин жизни и свободы, кто каждый день за них идет на бой». Чего нам еще остается, Сергей? Или мы не победители?
Сергей рассмеялся:
— Мы-то? Мы — победители. Это однозначно.
На прощание мэр крепко пожал ему руку.
3
Сергей к вечеру сделал все дела и поехал домой. Он ехал длинной дорогой, идущей через лес. Эта дорога всегда была пустынной, а сейчас морозным зимним вечером встретить здесь кого-нибудь было совсем уж маловероятно. Где-то на половине пути Сергей остановил машину — ему вдруг сильно захотелось подышать свежим морозным воздухом. Хотелось побыть одному, совсем одному под яркими зимними звездами. Он не пытался понять, откуда такое желание и зачем, но желание это было совершенно определенным. Казалось, кто-то говорил ему: «Останови машину, пройдись по дороге — это то, что тебе сейчас более всего необходимо».
Сергей долго стоял на пустынной дороге и смотрел на звезды: «Большая Медведица, Малая, Лира, Лебедь, Кассиопея… — перечислял Сергей знакомые созвездия. — Где Алькор? — вспомнил Сергей прочитанную им когда-т о в детстве книжку по занимательной астрономии и нашел крохотную мерцающую звездочку. — Так, вижу еще. Не притупилось зрение у воина. Сегодня же Рождественская ночь. Должны твориться всякие чудеса. Где же моя волшебная звезда? А что все же лучше: сгустки раскаленной Плазмы в бесконечном космосе или бриллианты, вставленные в хрустальный купол небес?»
