Внезапная резкая боль будто хлестнула ее по щеке и нарушила сон. Она глубоко вздохнула и закашлялась. Встала на колени, схватившись за живот.
– Вот так-то, – услышала она голос Александра. Он колотил ее по спине с такой силой, что она чуть снова не упала на каменный пол, на котором лежала прежде. – Мы в хижине паромщика. Здесь мы в безопасности.
Она опять закашлялась, а он снова стал бить ее по спине.
Катарина замахала рукой, чтобы остановить его.
– Довольно! Довольно.
Он с подчеркнутой неохотой остановился. Она сердито посмотрела на него.
– Я всегда знала, что ты только и ждешь возможности, чтобы побить меня.
Он нежно отбросил волосы с ее лица.
– Конечно, ждал, – сказал он, но тотчас опроверг свои бессердечные слова, заключив ее в объятия. – Боже, как я люблю тебя и до чего же ты меня напугала. Мне наплевать на то, что у вас произошло с фоном Мекленом, Кэт. Что бы ты ни говорила, я не могу избавиться от мысли, что эта прекрасная маленькая девочка была зачата в результате насилия этого безумца.
Пальцы Кэт погрузились в его золотистые волосы. И показалось, будто солнечный свет разогнал тьму.
– Это так, Александр. – Он замер, а она присела рядом с ним и продолжила. – Но я сказала правду прежде. – Горло ее сжалось, и она с трудом выговорила: – Изабо не моя дочь. Ты должен поверить мне. Изабо – дочь фон Меклена, да. Его
– Усыпальница в Таузендбурге принадлежала Халле? – вспомнив, спросил Александр. Кэт кивнула.
– После того как твой отец умер, я отправилась в Таузендбург. Солдаты, похоже, не собирались нападать на город, способный защищаться. Я родилась там, и моя мать всегда говорила, что у меня есть приданое, которое я получу при достижении совершеннолетия. Я сказала себе, что с опекунами покончено, как и с пребыванием на чьем-то попечении. Я подумывала о том, чтобы получить часть этих денег и уехать. – Она пожала плечами. –
Он поднял на нее глаза.
– Или, точнее говоря, обнаружила, что приданое было, но пропало.
Он хотел прервать ее, но она продолжила:
– Халле пригласила меня пожить в резиденции герцога вместе с ней, ее мужем и окружающим их двором. Герцог превратился в отшельника, его никогда не было видно. Мне это казалось вполне допустимым решением… если бы не одно обстоятельство. Фон Меклен безумец. – Катарина обхватила голову руками, погрузившись в воспоминания о тех ужасных днях. – Буйный, опасный безумец. Он избивал своего маленького сына, а когда одна из соблазненных им женщин родила его ребенка, отказался послать за врачом, и девочка умерла. Однажды в приступе ярости он избил Халле так, что она чуть не потеряла ребенка, которого носила под сердцем. Мы стали подумывать о том, чтобы бежать в Данию к ее отцу, и, когда она поправилась, стали строить планы.
Мы были не одиноки в наших планах. Вокруг было много людей, готовых пожертвовать жизнью ради того, чтобы помочь нам. И в итоге пожертвовали. Фон Меклен перехитрил всех и напал на нас за городскими стенами. Нам с Халле удалось бежать, но только ценою жизни нескольких мужчин. Когда фон Меклен отнял у нее сына, которого мы взяли с собой, Халле чуть не вернулась назад, но вспомнила, как ее муж погубил свою незаконную дочь, и мы продолжили путь.
– Две женщины? Одни? – изумился Александр. Кэт кивнула.
– Мы направились в Данию, но Халле вскоре занемогла. Нас нашли… финские солдаты, направлявшиеся на юг. Но эти люди, как известно, не отличаются цивилизованностью, однако их капитан был в меньшей степени варваром, чем большинство из них, – спокойным голосом продолжала Кэт. – Он понял, что нам нужна защита, а я пообещала заплатить ему, если он доставит нас в целости и сохранности в долину Карабас.
– Но у тебя не было денег, – перебил Александр.
– Да, денег у меня не было, – тихо ответила Кэт, встретив его взгляд.
Александр все понял и побледнел.
– Сдержал ли он свое обещание? – хрипло спросил он.
– Да.
Он долго удерживал ее взгляд. В маленькой хижине не было слышно ни звука, кроме потрескивания огня. Немного погодя она рассказала ему все остальное. Вскоре после того, как они добрались до лачуг неподалеку от Леве, у Халле начались схватки, и она без чьей-либо помощи, кроме Катарины, родила на свет прекрасную девочку… и умерла.
– Она заставила меня дать обещание, что ребенка будут крестить в этом платьице. Халле забрала его из дома фон Меклена. Она не могла отказаться от него, так как это было единственное, что у нее осталось. Мне следовало сжечь это платье, но это память о Халле.
Посланный на поиски, капитан Хазард нашел нас, но сказал фон Меклену, будто мы обе погибли.