– Случайно не «Германская мощь»?

– Не помню. – Она немного подумала. – Но если вам это понадобится, я, скорее всего, смогу выяснить имена людей, участвовавших в этих событиях.

– Если сможете, сделайте это. Соберите как можно больше информации об этих нападениях на бастующих рабочих.

Она рассказала мне столько интересного, что эти семьдесят пять марок окупились с лихвой. Теперь, познакомившись поближе со своим клиентом, который терпеть не может вторжений в личную жизнь, я почувствовал, что куда уверенней сижу за рулем, чем прежде.

Когда Инга закончила говорить, я подумал, что она может оказаться мне полезной и в будущем.

– А что вы скажете, если я предложу вам поработать вместе со мной? Мне нужен помощник, который следил бы за прессой и выполнял отдельные поручения. Думаю, это вам подойдет. Я буду платить вам, скажем, шестьдесят марок в месяц. Наличными, разумеется, чтобы не сообщать в службу занятости. Может быть, если дела пойдут, я смогу платить вам и больше. Ну как, идет?

– Если вы так считаете... – Она пожала плечами. – Мне, конечно, нужен заработок...

– Тогда решено. – На мгновение я задумался. – У вас, наверное, остались связи в редакциях газет, в правительственных учреждениях. Может быть, вы знаете кого-нибудь в Немецком трудовом фронте?

Инга задумчиво крутила пуговицу своего жакета.

– Есть там у меня один знакомый. Бывший поклонник, офицер СА. А зачем вам Немецкий трудовой фронт?

– Вы можете позвонить ему и предложить встретиться прямо сегодня, пойти куда-нибудь развлечься?

– Но мы с ним несколько месяцев не виделись и не разговаривали. В последний раз я с таким трудом от него отделалась – прилип, как пиявка.

В глазах ее появилось беспокойство.

– Мне важно выяснить, что связывало зятя Сикса Пауля Пфарра с этим самым Немецким трудовым фронтом, в котором он бывал по нескольку раз в неделю. Кроме того, у Пауля была любовница, и я хочу, чтобы вы узнали о ней что только можно. Словом, вы уже поняли: меня интересует все, касающееся Пауля Пфарра.

– Ну, тогда мне придется надеть еще одни панталоны. – Я не сразу понял Ингу, но она тут же пояснила: – У этого типа такие нахальные руки – наверное, вообразил, что он акушер!

Представив, как он пристает к ней, я почувствовал что-то вроде ревности. Может быть, когда-нибудь и я буду ухаживать за ней.

– Я предложу ему встретиться вечером в кафе. – Разрушая мои эротические грезы, Инга вернула меня к реальности. – Может быть, даже немного подпою его.

– Прекрасная идея, – сказал я. – А если алкоголь не сработает, предложите этому ублюдку деньги.

Глава 11

Тюрьма Тегель находится в северо-западной части Берлина и одной своей стеной выходит на берег озера, а другой упирается в жилой массив компании по производству локомотивов «Борзиг». Ее стены из красного кирпича, издали похожие на шкуру доисторического ящера, бросились мне в глаза сразу, как только я повернул по Зидельштрассе. Когда тяжелые деревянные двери этой тюрьмы захлопнулись за мной, вдруг как-то сразу не стало неба, будто кто-то нажал кнопку и выключил освещение. В эту минуту я ощутил жалость к обитателям этой тюрьмы с самым строгим в Германии режимом.

Очутившись в просторном помещении, предназначенном для приема заключенных, а главное, увидев самих тюремщиков, я подумал, что попал в зверинец. Один из них, похожий на мопса, – от него несло карболовым мылом – с огромной, тяжелой связкой ключей в руке, провел меня по невообразимому лабиринту коридоров, стены которых были облицованы желтоватыми плитками – более привычными в туалетах, – и вскоре мы очутились в небольшом дворике, вымощенном булыжником. В центре его возвышалась гильотина. Каждый раз, когда смотришь на этот чудовищный механизм, мурашки бегут по коже. После того как партия национал-социалистов пришла к власти, гильотина заработала. Вот и сейчас ее готовили, скорее всего, к завтрашнему дню. Список несчастных, которых должны были казнить на рассвете, висел на воротах.

Тюремщик открыл дубовую дверь, мы поднялись по лестнице, покрытой ковром, и оказались еще в одном коридоре. Мы прошли его насквозь, прежде чем остановились у двери из красного полированного дерева. Тюремщик постучал и спустя некоторое время ввел меня в кабинет. Доктор Конрад Шпидель поднялся из-за стола, чтобы поздороваться со мной. С момента нашего знакомства прошло уже несколько лет – в то время Шпидель был начальником тюрьмы Браувейлер, около Кельна, – но он не забыл о прежней нашей встрече.

– Тогда, если не ошибаюсь, вам нужно было поговорить с сокамерником одного из заключенных. – Жестом он указал мне на кресло. – Мне помнится, что дело было связанно с ограблением банка.

– У вас отличная память, господин доктор.

– Я вспомнил об этом не случайно. Поскольку этот самый человек снова сидит, только по другому поводу.

Шпидель был высоким, широкоплечим мужчиной, примерно лет пятидесяти. Он был одет в оливково- зеленый баварский пиджак с шиллеровским галстуком на шее, в петлице пиджака красовался черно-белый бант со скрещенными мечами – знак ветерана войны.

– По иронии судьбы, я здесь снова по тому же самому поводу, – объяснил я. – Насколько мне известно, еще недавно у вас содержался заключенный по имени Курт Мучман. Я надеюсь получить у вас какую-либо информацию о нем.

– Мучман? Помню-помню. Ну, что я могу сказать? Вел он себя примерно и произвел на меня впечатление человека разумного. – Шпидель пошел к шкафу, где хранились дела заключенных. – Вот. Мучман, Карл Герман, тридцати шести лет. Осужден по обвинению в краже машины в апреле 1934 года, приговорен к двум годам тюрьмы. Проживает на Цицероштрассе, 29, в Галензее.

– Вы полагаете, что из тюрьмы он поехал именно по этому адресу?

– Я так же, как и вы, думаю, что все было по-другому. Вообще-то Мучман женат, но во время заключения жена только раз его и навестила. И похоже, что на воле ему податься некуда.

– А кто-нибудь еще у него был?

Шпидель посмотрел записи.

– Один человек из Союза бывших заключенных – как нас уверяют, благотворительной организации. Однако думаю, что и цели, и сущность данного Союза совсем другие. Имя этого человека – Каспер Тиллессен. Он дважды виделся с Мучманом.

– А кто был соседом Мучмана по камере?

– Он сидел вместе с Боком, номер 7888319. – Доктор вытащил из шкафа еще одну папку. – Ганс Юрген Бок, тридцать восемь лет. Осужден за нападение и нанесение телесных повреждений участнику забастовки бывшего Союза рабочих сталелитейной промышленности в 1930 году, приговорен к шести годам тюремного заключения.

– Он что, был штрейкбрехером?

– Да.

– А какие-нибудь подробности этого дела известны?

– Боюсь, что нет. Само дело отправлено в архив Алекса. – Он помолчал. – Вот что вам сослужит пользу. При освобождении Бок сообщил адрес, по которому он собирался жить: пансион Тиллессена, Шамиссоплац, № 17, Кройцберг. И еще одна деталь. Навещал Бока в тюрьме тот же самый Каспер Тиллессен, естественно, как представитель Союза бывших заключенных. – Он посмотрел на меня отсутствующим взглядом. – Ну вот, кажется, и все.

– Думаю, что мне этого хватит. – Я приободрился. – Вы были очень любезны, уделив мне столько времени.

Шпидель вдруг проникся торжественностью и произнес:

– Был счастлив оказать помощь человеку, который передал в руки правосудия негодяя Гормана.

Вот как получилось: и десять лет спустя дело Гормана все еще работает на меня.

Когда жена навещает мужа в тюрьме всего лишь раз за два года, надо думать, что его не ждет дома

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату