– Выход из этого подземелья есть. Правда, мерзкий и вонючий…
– Клоака! – догадался Леонтиск. – Если только этим путем можно выбраться на свободу, я пройду по нему, как по розовому саду, клянусь Афиной Меднодомной. Но как мне выбраться из этой проклятой клетки?
– О, насчет этого в нашем плане отдельный пункт. Ты здесь находишься уже десять дней, не так ли?
– Вот как? А мне показалось – десять лет.
– Ах ты, негодяй! Так значит, мои визиты не скрашивают неволи?
– Ну что ты! Если бы не они, я бы сказал – десять веков!
– Смотри у меня! Итак, после десятидневного пребывания в заточении ты, как человек благородный, наверняка испытываешь острое желание помыться. Не так ли?
– Ну-у, – Леонтиск почесал покрытый жесткой щетиной подбородок, – если представить, что я благородный… Тогда, хм, почему нет? можно предположить даже, что я изъявляю желание не только помыться, но и малость побриться. Не могу ж я сидеть в тюрьме с щетиной, это противоречит всем кодексам высоких аристократов!
– И, думаю, тебе в этом не станут отказывать. Это ведь понятно, что при таких условиях в волосах, особенно таких длинных, как у тебя, могут завестись вши…
– О, только не хреногрызы! – Леонтиск испуганно потер низ живота.
– Что?
– Ничего, это я так, про себя.
– А-а! Ну вот, вши и хреногрызы. Клянусь Покровительницей, твоему отцу не понравится, если его сын выйдет на волю весь… запаршивевший.
– Думаешь, это серьезный довод?
– Уверена, что попробовать стоит.
– Хорошо, я требую помывки. Что затем?
– Дальше все зависит от тебя. Когда они отомкнут решетку… ну, я думаю, тебя научили чему-нибудь в этой спартанской школе? Вырубаешь охранников, и бежишь по коридору.
– По этому, из которого постоянно доносятся стоны твоей рабыни?
– Именно. И давай, не прислушивайся, развратник! Так вот. В конце коридора, налево, будет арка. Она ведет к колодцу клоаки. Арка имеет дверь, обычно открытую, без замка. Но я позабочусь о том, чтобы у тебя нашелся клинышек, чтобы подпереть дверь изнутри и веревка, чтобы спуститься в колодец. Господин Терамен уверил меня, что внизу, по краю канала оставлено пространство, достаточное, чтобы мог пройти человек.
– Восхитительно!
– Дальше – совсем просто. Пойдешь против течения по левой стороне канала. Пропустишь два стока- поворота, в третий свернешь, а дальше прямо и прямо. Там тебя встретят люди господина Терамена, выведут наверх и спрячут. Ну, как тебе план?
– План замечательный, за исключением одного эпизода.
– Какого? – брови девушки взлетели округлыми дугами.
– Того, где я должен вырубить, как ты выразилась, охранников. А вдруг у меня так сразу это не получится? Тогда что?
– А у тебя есть другой план?
– Нет. К сожалению.
– Тогда советую принять этот. Со всеми нюансами. Если не получится раскидать охранников, что ж, вернешься в камеру и скажешь, что пошутил. Но тогда я в тебе очень сильно разочаруюсь. Что это за олимпионик такой, который не смог одолеть двух лентяев и выпивох?
– Я не олимпионик, однако постараюсь оправдать твое доверие. Еще одна небольшая деталь…
– Да?
– Я понимаю, веревку и клин будет прятать Полита?
– Думаю да. Отлучится на мгновенье у своей обезьяны и все сделает. В следующий приход.
– Пусть положит еще факел и кресало. Наверняка в этой клоаке темно, как у ливийца сама знаешь, где.
– Хорошо. Я сама как-то об этом не подумала.
– Слушай, а как насчет соглядатаев – там, у Терамена? Они ведь должны уже доложить твоему отцу, что ты туда ходила.
Эльпиника состроила гримаску.
– Пока еще он меня не вызывал. Но если господин Терамен прав, папа узнает об этом визите обязательно. Я потому и пришла с утра – боялась, что он может запретить мне приходить сюда, и я не успею рассказать тебе о нашем замечательном плане.
Леонтиск окинул ее долгим взглядом.
– Эльпиника, девочка моя, а ты не боишься?
