нарушен. От холода перехватило дыхание, ноги заскользили на замерзшей на лестнице лужице. Чтобы не упасть, Арсению пришлось ухватиться за покрытую инеем стену. Здесь же, на лестнице, похожие на разноцветные кристаллы, валялись осколки бутылочного стекла.
— Марта? — То ли от холода, то ли от волнения голос вдруг охрип. — Марта, ты здесь?
Она была здесь, но не могла ответить... Она лежала скрючившись у дальней стены погреба. На ее длинных ресницах белел иней, а бледная кожа казалась хрустальной. Теперь девушка, как никогда раньше, была похожа на Снежную королеву. Спящую... или мертвую.
Арсений уже почти забыл, что такое паника. К своей новой послекоматозной жизни он научился относиться если не со смирением, то с философским равнодушием. Но сейчас, сейчас паника набросилась на него разъяренной волчицей, впилась отточенными клыками в горло, набилась шерстью в глотку.
— Марта? Марта, открой глаза!
Арсений зажмурился, сделал глубокий вдох. Нет, он не успокоился окончательно, но хотя бы получил возможность здраво рассуждать. Самое главное, узнать, живая или мертвая.
Тонкая ткань футболки выпачкана чем-то красным. Нет, не кровью — вином. И на белоснежной щеке — рубиново-красные капли. Умирать, так с музыкой... Или с вином.
Она не умрет! Он не позволит, не отпустит. Под озябшей ладонью
