назывался дачей, а в душе Савва уже дал ему имя Парнас. Его загородный дом. Уединенный мир для него и его муз...
— Никаких статуй! — Софья, раздавшаяся за годы сытой жизни, растерявшая девичью хрупкость, но не утратившая своей непоколебимой решительности, мотнула головой. Осветленная пергидролем, совершенно кукольная кудряшка прилипла к уголку накрашенного алой помадой рта. — Савва, тебе не нужны музы. Я твоя муза!
Да, она его муза. Савва с почти нескрываемым отвращением посмотрел на прочерчивающий веснушчатую щеку шрам, прислушался к себе.
Света не было... Деятельная Клио растеряла весь свой волшебный свет в погоне за мирскими ценностями. Тускло, едва ощутимо светилась лишь зеленая атласная лента, некогда горячо любимая, а потом позабытая хозяйкой и нашедшая приют на дне деревянной шкатулки рядом с другими волшебными вещами Саввы.
Тебе не нужны музы! Я твоя муза...
Как она посмела?! Как он мог позволить сотворить с собой такое?! От давно томившейся в душе ярости с глаз словно спала пелена, окружающая действительность предстала перед Саввой во всей своей шокирующей неприглядности. Он женат на незнакомке, не на женщине даже, а на бабе — глупой, вздорной, возомнившей себя бог весть кем!
— Хорошо. — Он старался не
