наконец атомную бомбу, чтобы наглядно доказать, что на Востоке не только всё начинается, но и всё кончается.
Наконец после обеда капитан Ибн-Маслинкин-Алибабуев незаметно за спиной пошарил рукой – где его кинжал? Кинжал не нащупался, и он, вздохнув, закурил кальян и начал свой рассказ о тысяче второй ночи.
– Мы вышли в море, как водится, из Басры и направились в дальние страны с грузом парчи, пряностей и биологического оружия, которое президент Бушкин напрасно искал в Басре по секретным подвалам и ямам. Оно у нас находится совершенно открыто в системе водопровода и канализации и на самих наших жителей давно не действует. Но вот если капнуть лишь каплю такой воды в систему водопровода крупных городов Соединённых Штанов – победа наших традиций на все грядущие века обеспечена! Команда моя была надёжной, все честные люди – сорок разбойников, один порядочнее другого. Они потеряли пассворд к пещере Сим-Сим и с тех пор качают нефть, а в свободное от нефтекачания время по традиции грабят караваны, а отмывают награбленное через международную торговлю.
Капитан Ибн-Маслинкин-Алибабуев затянулся кальяном, мечтательно зажмурился и продолжил:
– По дороге мы заехали в страну циклопов, которые нынче объединились в Единую Циклопию, где нас, к нашему удивлению, приняли на редкость хорошо. Циклопы нынче стали большими защитниками мира и больше никого своими руками не обижают. Мы же, следуя традиции, в стране циклопов напакостничали, повытыкали циклопам последние глаза и отправились к птице Рухх на гору Каф[20]. Птица Рухх нынче стала двуглавой и играет на балалайке. К нашему удивлению, она нас тоже приняла благосклонно, но мы ей яйца разбили и скорлупу стибрили.
Наконец прибыв в Соединённые Штаны, потому что дальше страны не нашлось, мы решили сразу биологическое оружие и применить, но нас хорошо приняли, обучили английскому языку, всю команду мою взяли на государственную работу, а меня назначили помощником начальника разведки. Вот я и подумал: зачем мне их травить? Они от нашей службы сами передохнут…
– А что, эти Соединённые Штаны ко всем такие гостеприимные? – недоверчиво спросил Левый тапок, которому три раза отказывали в визе в Соединённые Штаны на основании его левых убеждений.
– Что-то я не замечал, – насупился Правый тапок, которому тоже три раза отказали в визе за правые взгляды.
– Нет, не ко всем, – пояснил капитан Ибн-Маслинкин-Алибабуев, – Соединённые Штаны гостеприимны только к террористам. Простые же люди им, наоборот, хуже врагов. Они даже в анкете на визу спрашивают: «Вы не террорист?» – если не террорист, то не пускают.
– Не может быть! – не поверил Маськин.
– На то она и сказка тысяча второй ночи, чтобы рассказывать невероятные вещи, – пояснил Правый тапок.
– А я так считаю, что терроризм есть следствие невнимательного отношения к нуждам трудового народа, – пояснил Маськин Левый тапок и съел ещё маслинку, уж очень они ему понравились.
– Так отчего же вы всех в мире донимаете? – спросил Маськин капитана Ибн-Маслинкина- Алибабуева.
– Традиция у нас такая, а куда попрёшь против традиции? – задумчиво сказал капитан Ибн-Маслинкин- Алибабуев и снова незаметно за спиной пошарил рукой – где его кинжал? Кинжал опять не нащупался, и он продолжил: – То, что циклопы с птицами Рухх нынче стали хлюпиками, дела не меняет. Мы как были вольными детьми песков – так и остались, и пока на свете ходит последний хлюпик – не успокоимся.
– Ага! – Маськин сделал вид, что понял, а сам попятился к своей шхуне.
– Куда же досточтимый Ибн-Маськин собрался? – по традиции в третьем лице вкрадчиво вопросил капитан Ибн-Маслинкин-Алибабуев и нащупал за спиной рукоятку сковородки.
– А, мне морковку сажать пора, – соврал Маськин, потому что морковка у него давно была посажена, и бросился бежать со всех ног на свою шхуну, а тапки за ним едва поспевали.
– Ну и хлюпик же этот Маськин, – с сожалением процедил сквозь зубы капитан Ибн-Маслинкин- Алибабуев, – ничего не смыслит в традициях…
А кинжал домовой-барабашка Тыркин Ибн-Маслинкину-Алибабуеву всё-таки вернул по почте, чтоб не связываться, а то он мужик, знаете ли, горячий, не посмотрит, что Тыркин домовой…
Глава тридцать седьмая
Маськин и еврейский вопрос
Однажды Маськин услышал по радио, что всех Маськиных приглашают поселиться в одном месте, чтобы за ними легче было наблюдать. Маськин был положительным гражданином и решил навестить это место, потому что подумал, как бы это было здорово жить со всеми Маськиными вместе. Эту страну назвали Маськапатамия, чтобы всем было ясно, где теперь живут все Маськины.
В мире снова подымал голову антимаськинизм, представители которого считали, что быть Маськиным – явление вредное вообще и для всего человечества в частности. В результате этого более ста лет назад среди Маськиных возникло обратное движение: маськинизм, которое, наоборот, считало, что быть Маськиным – явление полезное. Маськинизм, конечно, никогда бы не преуспел, как сотни других течений и верований, возникших и канувших в небытие, если бы не основные кукловоды Земли, которым идея выдворить подальше всех Маськиных и собрать их в одном месте понравилась.
Как, вы разве не знаете, что на Земле есть шесть-семь основных кукловодов, которые и разыгрывают основные мировые спектакли? А, так вы, мой читатель, наивно полагаете, что судьбы мира вершатся у всех на виду? Ха-ха-ха!!! (Извините. Этот смех у меня вырвался не нарочно. Он скорее нервный, чем весёлый.) Вы действительно полагаете, что те фигуры, которые мы наблюдаем в наших телевизорах, и есть те самые, кто организует все эти спектакли?
Простите покорно… Но я вам должен открыть глаза: миром правят кукловоды. Самих их не видно, потому что они одеты в чёрное, а на фоне чёрных кулис они невидимы. Как в кукольном театре Образцова. Помните? Дёрнул кукловод за верёвочку – началась война. Дёрнул за другую – война закончилась. Взмахнул усатый кукловод рукой – и организовалось новое государство – Маськапатамия.
Место для поселения Маськиных кукловоды выбрали не очень удачное для проживания, потому что там жило больше всего антимаськинитов, но что поделаешь, по древней Маськиной легенде это было именно то
