Дон снова зажег свет и сел на кровати. Господи! Когда это кончится? Уже все было ясно, все хорошо. Так нет, опять… Он посмотрел на будильник — три часа утра! А он все никак не уснет.
И тогда автоматическим жестом он залез в карман висевшего на спинке стула пиджака, достал коробочку «полярных конфет» (которую вечером, несмотря на твердое решение, так и не удосужился выбросить) и положил маленькую белую пилюлю в рот.
Вновь погасил свет и откинулся на подушку.
Постепенно все наладилось. Все пошло хорошо.
Так он и заснул, с легкой улыбкой на губах, с покойными, светлыми мыслями.
Глава XII
ЧЕРНАЯ ВОДА
Пока Дон начинал тот тяжелый, тот страшный путь, Рив заканчивал его. Ведь этот путь недолгий, и никому еще не удалось состариться, совершая его. Это не марафон, это спринт. Его начинают стремительно, полные энергии, а заканчивают, исчерпав все силы, падая от усталости. Только там, на стадионе, силы возвращаются, и победитель всходит на пьедестал почета. Здесь же победителей не бывает, здесь только побежденные.
И упавшие уже не поднимаются…
Дела Рива шли не плохо. Он сумел привлечь Дона.
Теперь надо только привести его к тому толстяку в каскетке, и дело сделано: он сможет получать свою ежедневную порцию со скидкой.
Однако с толстяком он встретился гораздо раньше, чём предполагал.
Зайдя в знакомый захудалый бар с целью «заправиться», он увидел его за одним из столиков.
Лысый бармен с обнаженными волосатыми руками только что расставил па столике пенящийся бокал пива, несложные закуски.
Минуту Рив стоял в растерянности: подойти, не подойти?
Решил подойти.
Приблизившись, он заискивающе улыбнулся и поздоровался.
— А, паренечек! — приветливо улыбнулся толстяк. — Присаживайся, угощайся, как раз есть разговор.
— Благодарю. — Рив присел на краешек стула, но не притронулся к еде.
— Как дела? — поинтересовался толстяк; он наклонился к бокалу с пивом и, не отрывая его от стола, начал пить долгими, жадными глотками. При этом козырек его прорабовской каскетки почти упирался в стол.
— Ничего, — осторожно ответил Рив. Некоторое время человек в каскетке молча ел. Потом заговорил:
— Слушай, паренечек, ты, оказывается, злостный неплательщик. — Он весело рассмеялся (Рив счел нужным подсмеяться). — Должник…
— Как так?
— Так. Ты уже месяц платишь со скидкой. Это составляет… — Толстяк достал ручку, начал писать на салфетке. — Не так уж мало. — Он закончил подсчет и поднял глаза на Рива.
— Но ведь это аванс, — начал оправдываться Рив, — я все отдам. Завтра нового приведу. Хотите, сейчас позвоню. Это верное дело. Клянусь вам. Могу сейчас…
— Не суетись, паренечек, время позднее, твой новый спит небось. Нечего его будить. Завтра у меня другие дела есть. Так что давай на послезавтра назначим. Как обычно, здесь же, часиков в десять вечера. Устраивает? — вежливо осведомился он, будто Рив мог ответить: «Нет, не устраивает, давайте в десять утра!»
— Конечно, я буду, приведу. Вы можете не сомневаться. Буду точно.
— Советую. — Лицо толстяка неожиданно приобрело холодное выражение. — У нас сейчас кампания проводится по укреплению дисциплины. Показательное мероприятие. Сам знаешь, как в таких случаях бывает. Не придешь, станешь примером для других. Понял?
— Понял, — чуть не заикаясь, пробормотал Рив. Его начало трясти. Он хорошо знал, что значило служить «примером».
— Вот и отлично, паренечек! — Толстяк опять улыбался своей широкой улыбкой. — Тогда нечего беспокоиться. Значит, жду в десять.
Рив встал и, чуть не пятясь, удалился. Он спустился вниз, взял у сидевшей на ящике старухи очередную пачку и торопливо вышел на улицу.
Влажный воздух освежил его, немного успокоил. Да и что, собственно, волноваться? Приведет послезавтра Дона, сведет их, и пусть они сами занимаются своими делами. Он своё сделал, — будьте любезны законную скидку!
Рив шел и размышлял. Интересно все-таки, откуда берутся такие вот, как этот толстяк? Кто он, где живет, что делает в дневное время? (Рив ничего не знал о нем, даже его имени.) Какую он имеет от всего этого выгоду? «Толкачи», понятно, берут где-то «зелье», накидывают пару монет, продают, вот их барыш. А этот? Он наверняка работает на «синдикат». И по-крупному. Таких баров, с барменом, со старухой внизу; с целой армией вербовщиков (вроде его, Рива), у него, верно, десятки. Но ведь над ним стоят хозяева синдиката, у которых десятки (может, и сотни) таких толстяков. А еще выше? Еще выше стоит «главный синдикат», которым заправляют уже самые могущественные. Их знают, называют, о них пишут газеты, их даже иногда арестовывают. Но никогда не наказывают. Самые знаменитые адвокаты защищают их везде, самые известные сенаторы, миллионеры, полицейские начальники, армейские генералы, звезды кино и красавицы — их друзья. Кто ж таких осудит?
И Рив представил себе Верховного Владыку и его бесконечные щупальца, как у осьминога, протянувшиеся по всей стране, а на них присоски — такие, как Рив. Они впиваются в людей (как он в Дона), тянут из них все: сначала волю, потом здоровье.
И все это оборачивается для Верховного Владыки золотом. Бесконечными золотыми реками…
Рив не был дураком когда-то, до… Он подавал немалые надежды, он умел образно мыслить, сопоставлять, набрасывать общую картину.
Его размышления отнюдь не были фантазией. Он основывался на хорошо известных ему фактах: (хотя знал он их совсем немного).
Да, вот так, наверное, все это выглядит. И ничего нельзя сделать. Ни с «ними», ни с собой. Ведь даже если он уедет, убежит на край света, скроется от «них», от себя-то он никуда не уйдет. От своего постоянного, неутихающего, жгущего изнутри желания, от ежедневной, все растущей потребности в «зелье». Нет, никуда не скроешься, никуда. Так шел он по не просыхающим от дождя улицам мимо вечерних фонарей, в вечерней толпе. Окруженный людьми. Одинокий…
Он позвонил Дону. Дон был весел, бодро отвечал на вопросы, давал советы — не унывать, не отчаиваться, сообщил, что помирился с Тер. И под конец сказал, что завтра у нее вечеринка. Будут Луиджи, Рог, наверняка Лилиан. Если же придет Рив, все будут только рады. Надо поговорить. О чем говорить? Пусть приходит к Тер, там и поговорят.
Предчувствие беды охватило Рива. Уж больно весел был Дон. Да и это примирение с Тер совсем некстати.
Идти на вечеринку ему не хотелось, но придется. Надо выяснить, что там с Доном. Послезавтра он должен привести его к толстяку. И он приведет его, черт побери, приведет во что бы то ни стало!
Наутро он позвонил Тер. Робко сказал, что вот, мол, Дон говорил о вечеринке, можно ли прийти?
Конечно, он будет желанным гостем, ребята и так удивляются, куда он пропал! Тер была ласкова, ни о чем не спрашивала, ни на что не намекала. Рив уже начал приободряться, когда в конце разговора она нанесла ему неожиданный удар.
