обладал исключительной невозмутимостью. Когда среди ночи к нему прибежала запыхавшаяся Малка, он лишь спросил:
— Самовар поставить?
— Еще граммофон заведи! За мной царские ищейки гонятся, а ты мне чаевничать предлагаешь. Дай-ка лучше водочки! Спасибо! — выпив рюмочку, Малка изложила суть дела, спросила: — Как выбраться отсюда? Я Барановской сказала, будто бегу к Ульянову в Женеву. Она, конечно, сообщит это жандармам. Да собьет ли это их? Боюсь, что на вокзале меня будут искать. Мне надобно добраться до Питера.
— Делов-то! — Иван потянулся. — Бросай, дева, у меня якорь. Как все успокоится, посажу тебя в вагон — и с ветерком!
— Ну да ладно! Давай поспим. Здесь на полатях можно?
…Планы Малки с блеском осуществились. Утром остолбеневшие жандармы увидали Барановскую, привязанную к кровати и в соблазнительном виде. Евгения, заходясь от стыда и рыданий, все рассказала им.
Поклонницу Чернышевского доставили в тюрьму, пограничным кордонам дали указание усилить бдительность, а филеров с вокзала сняли.
Через два дня Малка была посажена Сырнико-вым в поезд Вержболово — Петербург. В 3 часа 55 минут ночи вагоны лязгнули буферами и покатили к северной столице. Там нашу даму ожидали новые приключения.
ЖЕНСКИЕ ПРОКАЗЫ
Малка, видно, родилась под счастливой звездой. В купе она познакомилась с энергичной и изобретательной особой, склонной к аферам не менее самой Малки. Та представилась:
— Марья Ивановна, жена провизора из Петербурга!
Малка сочинила ей слезную историю о якобы безвинно преследуемом супруге.
— Я знаю что делать! — выпалила собеседница. — Приглашаю остановиться у меня. Мы повеселимся и проведем этих сатрапов!
И действительно, прямо с поезда Марья Ивановна притащила Малку к себе в роскошную квартиру на Невском. Отыскав в «Адрес-календаре» соответствующий телефон, хозяйка соединилась с правителем канцелярии. Томным голосом она протянула:
— Это действительно статский советник Кноль? Очень приятно, вас беспокоит графиня Анна Петровна Гагарина. Из провинции прибыла супруга управляющего моего имения «Цветочное». У нее острая необходимость видеть Сан Саныча Макарова. Что? Нет, именно их превос-ходительство! Очень прошу вас, помогите. Поможете? Гран мерси. Приезжайте ко мне в субботу на раут…
Кноль не сумел вспомнить, где он познакомился с графиней, но когда в приемной на Большой Морской появилась миловидная провинциалка, он без разговора провел ее к товарищу министра. Там посетительница находилась не более пяти минут. По ее уходу Макаров устроил Кнолю головомойку:
— Зачем вы пускаете ко мне черт знает кого?! Безобразие!
Но как бы то ни было, в тот же день в Вержболово полетела служебная телеграмма:
Малка покидала столицу переполненная счастьем. Поджидавший ее на вокзале Вержболово Исаак не знал, не ведал, что его супруга повстречала в Петербурге красавца-сыщика Усалова. Повстречала на беду Исаака.
Зато несчастную Барановскую посадили в сувалкинскую тюрьму и возбудили против нее дело. Ее донос был расценен как собственное признание в противоправительственной деятельности. Все-таки на свете существует справедливость!
МЕСТЬ И МИЛОСТЬ
Удачи кружат голову! Провернув аферу в Петербурге, Малка почувствовала себя едва ли не хозяйкой границы. Тем более, что теперь она стала сотрудничать в самом тесном контакте с подполковником Барановым — начальником Виленского охранного отделения. Подрывные элементы и всякого разбора жулье, называвшее себя «революционерами», полностью Малке доверяли, все свои многочисленные провалы приписывая различным случайным причинам.
В Петербурге сыскное управление, понятно, в ней души не чаяло.
…Наступила весна 1905 года. Смутьяны, как известно, готовили «пролог» Великого Октября. Деятельность контрабандистов резко оживилась. Чтобы не сбиться с ног, Малка додумалась до невероятного: нелегальщину для нее через границу стали таскать… сами пограничные стражники (за деньги, разумеется).
В это время у нее произошел скандал с памятным нам Таратутой. Он неосмотрительно отказался оплатить Малке какие-то хлопоты, да еще наговорил ей в силу своей невоспитанности грубости.
— Овсей, — печально произнесла Малка, — очень стыдно обманывать даму. И уж совсем мне непереносимо слышать от вас неделикатности. Я, к сожалению, буду вынуждена вас, Овсей, наказать.
Если прежде в память о старой дружбе Малка всячески опекала Таратуту, то теперь она сдала его Баранову. Удар был расчитан точно: задержали громадный транспорт взрывчатых веществ. Овсея отвезли в тюрьму. Революция на несколько лет потеряла преданного бойца.
В столице ликовали. Сам Столыпин поздравил с успехом Макарова. Тот произвел Баранова в полковники и вознаградил 500-рублями Малку — «за усердие». «Хозяйка границы» обратилась с письменной просьбой к товарищу министра:
Через месяц доносчица была выпущена «на поруки» Малки Грам.
ЧЕСТЬ МУНДИРА
Катастрофа произошла прозрачным осенним деньком — 7 октября 1905 года. Армейский дежурный разъезд верхами объезжал границу. В стороне, метрах в трехстах, был замечен дымок. Подъехав поближе, армейцы увидали трех стражников пограничной охраны и тощего мужичка с висячим носом. Эта группа разожгла костер и мирно завтракала. Рядом лежали тюки, в которых при проверке обнаружили нелегальную литературу. Контрабандисты обнаглели до такой степени, что уже перестали прятаться от пограничников.
— Да вы не извольте волноваться, — сказал мужичок, оказавшийся Исааком Грамом. — Мы действуем по приказу полковника Баранова. Си-дайте-ка к нам и выпейте водочки. Холодно что-то нынче, все кости прозябли.
Все четверо были задержаны. Армейское начальство, конфликтовавшее с охранкой, отправило донесение в министерство внутренних дел.
Иосиф Грацианович Кноль положил донесение на стол Петра Аркадьевича. Столыпин не на шутку рассердился:
— Дожили, пограничные стражи способствуют контрабанде в пределы Империи! Александр Александрович, разберитесь.
Макаров выяснил, что памятная ему Малка Грам подкупила стражников и те за сорок рублей перетащили через границу тюки с подрывной литературой. (Следствие установит, что стражники таскали через государственный рубеж даже…взрывчатку!)
Макаров скрежетал зубами от досады. Он-то хорошо помнил, что спас от тюрьмы супругов Грам. Теперь оставалось быть последовательным. Он вынес резолюцию:
Солдаты Титехин, Шестрюк и Гусев были преданы военному суду. Супруги Грам арестованы. Началось следствие.
ЭПИЛОГ
Эта история была столь громкой, что попала на полосы газет. И скандал не затихал более трех лет. Дошло до того, что Государственная дума 3-го созыва по предложению присяжного поверенного и близкого к Л. Н. Толстому Василия Маклакова сделала запрос Столыпину.
Объяснения давал Макаров. Случилось это 19 ноября 1908 года. Теперь он изменил политику. Эта история ему изрядно надоела. С трибуны думы он заявил (дословно):
