– Просперо – Ян Вансине – спросил у меня, знает ли Елена. Что он имел в виду?
– Боюсь, с того момента, когда мы задумались, не перешел ли ты на сторону наших врагов, некие подозрения пали и на Елену. Вансине необходимо было определить, не является ли она твоей соучастницей. Я утверждал, что ты просто запутываешь следы, и, конечно, оказался прав.
– А как насчет списка операций, которые вы организовали или контролировали? Шри-Ланка, Перу, Ливия, Ирак? Данне говорит, что все они были втайне рассчитаны на подрыв интересов Америки; но все было обставлено такой секретностью, что даже непосредственные участники событий не понимали ходов игры – потому что оказались пешками на доске.
– Чепуха на постном масле.
– А Тунис? Абу действительно работал на ЦРУ или нет?
– Ник, я не всеведущ.
– Со стороны дело выглядит так, будто ваша тщательно разработанная операция внедрения, якобы нацеленная на предотвращение государственного переворота, на самом деле была спланирована, чтобы вывести из строя ключевого агента ЦРУ. Чтобы ликвидировать канал, позволяющий ЦРУ выйти на сеть исламских террористических организаций, действующих в этом регионе, – это что ж получается, у американских спецслужб левая рука не ведает, что делает правая?
– Чушь.
– А те события на Коморских островах, в семьдесят восьмом году? Вы послали нас туда, чтобы помешать наемникам из «Исполнительного исхода» захватить власть. А Данне утверждает, что это были люди, нанятые ЦРУ, и они пытались освободить американских и английских заложников. Кто говорит правду?
– Проверь документацию. Заложники были освобождены позже, только после нашей операции. Проверь документы о найме, если сможешь их найти. Разберись в последовательности событий. Это были не люди ЦРУ, а явные, неприкрытые националисты. Вот тебе домашнее задание, мальчик мой.
– Чтоб вам пусто было! Я сам там был! И был на борту «Испанской армады», делая вид, будто ищу, кому бы повыгоднее продать чертежи новейшей противотанковой ракеты «джевелин». Калаканис мгновенно решил, кого может заинтересовать такой товар – и это был ваш человек! Человек из Директората, Ванс Гиффорд, или как там его зовут на самом деле. Калаканис сам подтвердил, что в Вашингтон уходит все больше товара.
– Мы давно уже базируемся не в Вашингтоне, Никки, и ты сам это прекрасно знаешь. Мы сменили место дислокации; к нам проникли чужие агенты.
– Ну и какого же тогда черта ваш оперативник так рвался приобрести эти чертежи? Для личной коллекции, что ли?
– Никки…
– И почему он прибыл на корабль вместе с представителем Жака Арно, неким Жаном-Люком Беко? Или вы хотите сказать, будто не покупаете оружие?
– Гиффорд выполнял свою работу, Ник.
– И в чем же конкретно заключалась его работа? Калаканис утверждал, что этот человек был приглашен на пирушку.
– В этом мире – и тебе это известно получше многих – нельзя просто осматривать товары, ничего не приобретая. Праздношатающихся быстро вычисляют и отправляют на тот свет.
– И что, Просперо, Ян Вансине, тоже отмывал пять миллиардов долларов именно для этого? Чтобы избавиться от проникших к вам чужих агентов?
– Кто тебе сказал, что… Данне?
Брайсон не ответил. Он просто смотрел на своего прежнего наставника, и сердце его бешено колотилось. Справа в подреберье что-то заныло: видимо, действие обезболивающего препарата начало ослабевать.
Тогда заговорил Тед Уоллер, и голос его был полон сарказма.
– Он тебе, случаем, рассказал об этом не где-нибудь на стороне? А у себя в кабинете говорить не захотел, так? Сказал, что боится подслушивающих устройств?
Убедившись, что Брайсон отвечать не собирается, Уоллер продолжил:
– Заместитель директора ЦРУ не обладает достаточной властью и возможностями, чтобы приказать очистить свой кабинет – а, Ник?
– «Жучки» теперь делаются и из пластика. Приборы их не засекают. И никак их не засечешь – только если обыскать все до последнего дюйма и содрать штукатурку.
Уоллер негромко фыркнул.
– Это была комедия, Ник. Чистейшей воды представление. Попытка – судя по результату, успешная – убедить тебя в том, что он – хороший парень, а против него ополчились силы тьмы. Причем в данном случае в роли сил тьмы выступает все ЦРУ. В котором он – второе по влиятельности лицо. – Уоллер печально покачал головой. – В самом деле.
– Я отдал ему удостоверение работника ЦРУ, которое снял с трупа одного из тех оперативников, что пытались прикончить меня под Шантийи.
– Давай я угадаю, что случилось дальше. Он сказал, что удостоверение проверили и выяснили, что оно поддельное.
– Неверно.
– Тогда, возможно, он не смог обнаружить никаких документов. Он воспользовался кодом «Сигма», выяснил, что удостоверение было выдано агенту с особыми полномочиями, на чем след и оборвался. Установить имя ему не удалось.
– Нет, не настолько натянуто. Агентство с особыми полномочиями следов не оставляет – и вы это знаете. Данне признал, что ЦРУ не под силу расследовать деятельность Директората.
– Ага, и тем самым заставил тебя еще крепче поверить ему – верно? В смысле – поверить ему лично.
– Вы говорите, что он отправил меня расследовать деятельность Директората и одновременно с этим пытался устранить меня? Это не просто нелогично, это безумно!
– Когда руководишь какой-нибудь сложной операцией, зачастую приходится перестраиваться и быстро менять решения. Я предполагаю вот что: увидев, что ты пережил нападение, он понял, что тебя можно перепрограммировать, подтолкнуть в другую сторону. Ну а теперь, как говорится, тебе пора вернуть свое кресло в исходное положение. Мы прибыли.
Слова Уоллера доносились словно откуда-то издалека, и Брайсон не понял, что тот имеет в виду. Мир вокруг Ника как будто удалялся куда-то, исчезал. Следующим, что осознал Брайсон, был яркий белый свет. Ник открыл глаза и обнаружил, что находится в палате – сплошная белизна стен и сверкание металла. Ник лежал на жесткой постели, застеленной грубым бельем; глаза его болели от яркого света; в горле у Брайсона саднило, а губы пересохли и потрескались.
Перед ним стояли несколько человек: на фоне яркого света видны были лишь их силуэты. Одним из них, несомненно, был Уоллер; второй силуэт был заметно меньше и стройнее. Наверное, медсестра. Ник услышал звучный баритон Уоллера:
– …как нам и обещали, он приходит в себя. Привет, Ник.
Брайсон что-то проворчал в ответ, пытаясь сглотнуть.
– Он, наверное, хочет пить, – произнес женский голос, показавшийся Брайсону очень знакомым. – Кто- нибудь принесите ему воды.
Этого не может быть! Брайсон заморгал и прищурился, пытаясь восстановить четкость зрения. В конце концов ему удалось ясно разглядеть лицо Уоллера, а потом и лицо женщины.
Сердце Ника бешено заколотилось. Он снова сощурился; наверное, у него галлюцинации. Брайсон присмотрелся повнимательнее, и его сомнения рассеялись.
Он произнес:
– Елена, это ты?
Часть IV
Глава 25
– Николас, – произнесла она, подходя поближе. Теперь Ник видел ее хорошо. Это действительно была Елена; она по-прежнему была восхитительно красива, хоть и изменилась: лицо ее сделалось тоньше,