наиболее часто в записях встречалось указание на кошачью пластику «убийцы». Панов в то время искал ключ к личности Борна, потому что у них не было ничего, кроме его имени и обрывистых сведений о мучительной смерти в Камбодже. Мо часто вопрошал вслух, было ли в ловкости его пациента что-либо, кроме простой натренированности; как ни странно, по-видимому, не было.
Когда Мари пыталась уловить физическую разницу между двумя людьми, заключенными в ее муже, они оба притягивали и отталкивали ее. Оба были мускулистыми и грациозными, оба способны выполнять сложные действия, требующие точной координации движений; но если сила и подвижность Дэвида проистекали из чувства совершенства, то движения Джейсона были преисполнены затаенной угрозы, он не наслаждался совершенством. Когда она поделилась этим с Пановым, тот лаконично ответил:
– Дэвид неспособен на убийство. Борн способен; его этому научили.
И все же Мо был доволен, что она отметила отличие в их «физических проявлениях», как он это назвал.
– Это еще один указатель. Увидев Борна, постарайся как можно скорее вернуть Дэвида. И звони мне, если сможешь.
Сейчас она не могла вернуть Дэвида, подумала Мари. Ради детей, ради самой себя
– Я выйду ненадолго, – объявил Джейсон, стоя у окна.
– Нет! – воскликнула Мари. – Христа ради, не бросай меня одну.
Борн нахмурился и понизил голос, какая-то неопределенная борьба шла внутри него.
– Я просто хочу выехать на шоссе и найти телефон, только и всего.
– Возьми меня с собой.
– Ладно… Вообще-то нам кое-что понадобится. Надо будет купить какую-нибудь одежду, зубные щетки, бритву… ну, что еще вспомним.
– Ты хочешь сказать, мы не можем вернуться в Париж?
– Можем и, весьма вероятно, вернемся в Париж, но не в наши номера. У тебя паспорт с собой?
– Паспорт, деньги, кредитки – все. Они все были в моем кошельке, о котором я не помнила, пока ты не дал его мне в машине.
– Я подумал, не стоит оставлять его у «Мориса». Пошли. Сначала телефон.
– Кому ты будешь звонить?
– Алексу.
– Ты же только что пытался.
– На его квартиру; видимо, его лишили прикрытия в Виргинии. Потом доберусь до Мо Панова. Пойдем.
Они поехали снова на юг, в маленький городок под названием Корбейл-Эссонес, где имелся относительно новый торговый центр в нескольких милях к западу от шоссе. Это было людное место, не вписывающееся во французскую сельскую местность, но весьма подходящее для тех, кто скрывался. Джейсон припарковал машину, и они, как обычная супружеская пара, запоздало вечером приехавшая за покупками, пошли по центральной аллее, пристально высматривая общественный телефон.
– Ни одного чертова телефона на шоссе! – процедил Борн сквозь зубы. – Что, по их мнению, людям делать, если у них случится авария или спустит колесо?
– Ждать полиции, – ответила Мари, – и там был телефон, только в него кто-то врезался. Наверное, потому больше и нет… Вон, вижу!
Джейсону очередной раз пришлось пройти через изнурительный процесс заказа международного звонка при помощи местных операторов, которые терпеть не могли соединять с международной связью. И снова услышанное прозвучало как гром, далекий и безжалостный.
– Говорит Алекс, – звучал из трубки записанный голос. – Некоторое время я буду отсутствовать: я уехал туда, где была совершена одна смертельная ошибка. Перезвоните часов через пять-шесть. Сейчас полдесятого утра по восточному стандартному времени. Конец записи, Джуно.
Оглушенный, Борн повесил трубку и уставился на Мари.
– Что-то случилось, и я должен понять, что именно. Его последние слова были – «Конец записи, Джуно».
–
– Он уехал куда-то…
– Давай-ка пройдемся, – перебила Мари его, заметив любопытствующие лица двоих мужчин, ждущих, пока освободится телефон. Она схватила его за руку и потащила в сторону от кабинки. – Он не мог более понятно выразиться? – спросила Мари, когда они примкнули к толпе.
– Это была запись. «…где была совершена одна смертельная ошибка».
– Что-что?
– Он сказал перезвонить ему через пять-шесть часов, потому что он уехал туда, где была совершена одна смертельная ошибка… Смертельная? Боже, это же
– Кладбище?..
– Где он пытался убить меня тринадцать лет назад.
– Только не через пять или шесть часов, – возразила Мари. – Когда бы он ни оставил это сообщение, он не мог долететь до Парижа и потом доехать до Рамбулье за пять часов. Он же был в Вашингтоне.
– Запросто; мы оба такое делали раньше. Армейским самолетом с военно-воздушной базы Эндрюс под дипломатическим прикрытием до Парижа. Питер Холланд отстранил его, но сделал прощальный подарок. Немедленный разрыв, но и награда за «Медузу». – Борн резко вскинул руку, чтобы посмотреть на часы. – На островах сейчас еще только около полудня. Давай найдем другой телефон.
– Джонни? Транквилити? Ты действительно думаешь…
– Я
– Мороженое?
– Там должен быть телефон, – ответил он, замедлив шаг и подойдя к большим окнам кондитерской, над входом в которую висела вывеска, гласившая о наличии прилавка с дюжиной различных видов мороженого. – Возьми мне ванильное, – сказал он, втискивая ее и себя в переполненный магазин.
– Что ванильное?
– Что угодно.
– Ты не сможешь услышать…
– Он меня услышит, это главное. Дай мне немного времени.
Борн направился к телефону, сразу поняв, почему тот свободен: шум в помещении стоял невыносимый.
– Mademoiselle, s’i
Три минуты спустя, закрыв левое ухо ладонью, Джейсон испытал неожиданное удовольствие, услышав голос самого противного служащего «Транквилити Инн»:
– Говорит мистер Причард, менеджер «Транквилити Инн». Мой коммутатор показывает, что у вас срочное дело, сэр. Могу я спросить, что именно…
– Вы можете заткнуться! – прокричал Джейсон из какофонической болтовни о мороженом в Корбейл- Эссонесе во Франции. – Позовите Джея Сен-Жака, немедленно. Это его зять.
– О, какое счастье слышать вас, сэр! Столько всего случилось после вашего отъезда. Ваши чудные детишки с нами, и прелестный мальчик играет на пляже – со
– Мистера Сен-Жак, пожалуйста. Быстро!
– Конечно, сэр. Он наверху…
–
– Дэвид, ты где?
