благодатное, кругом лагуны мелкие, солнцем даже зимой прогреваются чуть не до кипения, вся рыба со всей Адриатики приплывает греться и размножаться. Так что ни одни горы делают место и неприступным и благодатным. Но таких морских мест, разумеется, меньше, вот Южный берег Крыма такой, но я уже о нем где–то выше говорил.
Теперь сопоставим развитие племен–народов в тех и этих условиях. Одни венецианцы добились больших успехов в благоприятном по рыбе месте. Что в бассейнах Конго или Амазонки поесть было нечего? Да там еды завались: хоть в воде, хоть на деревьях, хоть между ними. Племя от племени далеко, между ними еще парочку можно посадить, всем еды хватит. Вот и занимались почти одним размножением, притом в узком кругу, даже в одном тотеме. Тотем–то создали, а до любви еще не дошли – предвестницы табу на инцест.
Думать было некогда на Амазонке, до старости не доживали, то подерутся, то змея укусит, то удав задавит, геронтократия не сформировалась. Зато появились вожди, хитрые ребята, молодые да ранние. Выборную, в общем–то, должность стали передавать по наследству, ухитрились. Я мог бы и по вождям провести следствие, откуда они взялись узнать. Но, по–моему, вождей на Руси не было, потому я заниматься этим вопросом не буду. И так я заплываю иногда слишком далеко в сторону от основной темы. Скажу только, что в это время появились у них испанско–португальские ребята и заставили их рубить сучья гевеи для латекса. Поэтому карты развития спутались, кто главнее, шестерка или туз, стало непонятно. Затем понаехали католические миссионеры и начали учить какому–то новому богу. Но это выглядело так, как если бы в нашем детском саде начали бы изучать теорию относительности или квантовую механику. Остолбеневшие аборигены, уже взрослые, устоявшиеся в своей примитивной вере, знавшие все свои табу, приметы и сложнейшие церемонии назубок, вынуждены были отвечать на провокационные вопросы типа: а, ну скажи, дорогой, как умещаются в одном лице три бога, притом один из них вообще не бог, а дуновение ветра? Притом, заметьте, на испанском языке, ибо местного языка проповедники не знали. А у аборигенов, в свою очередь, никак не вылетали изо рта испанские слова, застревали, другая артикуляция, видите ли, у них губ, зуб и языка, не того который учат, а того, который показывают.
В общем, намаялась и та, и эта сторона, но религия типа сросшихся близнецов у аборигенов лет через 250 стала вызревать. Недавно видел в телевизоре. Это такой чудовищный коктейль, приблизительно, как «царская водка» (смесь концентрированных азотной и соляной кислот), которая растворяет даже золото. Поэтому, когда им плохо, они пользуются «своими методами», когда хорошо, ходят в церковь послушать орган, хоронят по–своему, женятся два раза, раз – по–своему, повторно – в церкви. Штаны носят теперь нейлоновые, а развитие – вовсе прекратилось, запутались они. Папа, правда, туда часто ездит, инспектирует, он вообще трудоголик. А куда ему деваться? Во всей Европе почти в церквах католических – дискотеки, скоро столики поставят, — выпивать будут.
Зато в «возрождающейся» России в церкви – очередь как за колбасой в известные времена. Но это скоро прекратится тоже. Туда пока в отместку властям ходят, чтобы «отходить» те 70 лет, пока коммунисты не пускали. Даже президенты ходят, находиться не могут. И коммунистов с собой берут. Те, правда, не крестятся, но стоят там, терпят, как Иисус на Голгофе. Опять увлекся.
Возвратимся в русло. Скученные народы я уже описывал в этом плане. Они намного быстрее развивались, из–за трудностей жизни, бескормицы. Вон, посмотрите на инков, ведь в предгорьях жили, сколько наворочали? Да и в Африке таких «инков» пруд пруди, хоть она «в среднем» и отсталая. В индийских, тибетских горах и предгорьях таких храмов из целых скал понаделали, что и сегодня берет ужас от их циклопичности. А там, где равнина, места болотистые, где рис растет, там – хижины соломенные и больше ничего нет, замуж за то в 7–10 лет отдают, по старинке, как при тотемизме. Закономерность железная.
Что мы, русские, делали в своих лесах?
Почему на Русской равнине один народ? Как гунны шли с Тихого океана в Европу. Знакомство горцев с лесными жителями в Германии. Смешение наций на узких, длинных, лесных предгорных равнинах происходило быстро. Русская равнина в 1000–летней изоляции. Песня–танец «А мы просо сеяли…». Ибн– Фадлан, рабыни и боги типа: ты мне, я – тебе. Почему русские сжигали покойников в сообществе рабынь. Почему я не цитирую русских историков? Русские и славяне, – разные народы. Компиляция иностранных сведений русскими историками и мое восстановление их. Взгляд в 16 век.
Если открыть летописцев и почитать, сколько народов проживало во времена оно в наших лесах, оторопь берет (об этом я уже говорил выше). Леса наши я понимаю там, где они и сейчас есть: к северу от линии Брянск – Пенза. Южнее, где начинаются степи, вообще никого не было, я имею в виду постоянное место жительства. А оторопь берет потому, что столько народов тут сейчас вообще нет, тут один народ – русские. Как так вышло? Почему?
Если бы мы жили в условиях скученности, то и сегодня народов у нас было столько же, а может быть и раз в пять больше. Я отмечал уже, что на равнинах, в бассейнах великих рек сегодня образовались крупные государства, а в горно–предгорных районах – маленькие, но много. Возьмите Польшу, равнина и государство большое по европейским масштабам, Германия, в основном тоже равнина и государство большое, Франция – то же самое. Поэтому вывод напрашивается сам: равнины заселились людьми одновременно со всеми остальными людьми гор–предгорий, но жили там редко, рассеянно по лесам, и организовались в государства позже всех. Вначале люди скучивались в горах, а потом потянулись на равнины, когда в горах совсем негде стало жить, не на скалах же висеть наподобие альпинистов. И основная причина – можно надежно и быстро спрятаться, как в раковину, и выглядывать оттуда, посматривая по сторонам. Насчет еды в горах – не сахар. Террасы приходилось делать для земледелия, а иногда и землю туда корзинами нанашивать, как в Грузии или Армении. Горные пастбища – хорошее дело, но на всех, спрятавшихся в горах, не хватало мяса этого. Пример – сегодняшний день. В закавказских и предкавказских странах баранина очень дорогая штука, коров–то на равнинах развели, в горы их не потащишь. Вот говядины и стало много, на равнинных землях, а баранину из Австралии, да Новой Зеландии возят, танкер–гигант даже переделали в барановоз многоэтажный. В общем, в странах скученных народов было безопасно, но довольно голодно, а на голодный желудок голова очень хорошо соображает, особенно насчет еды.
Сильно ли отстали равнинные рассеянно–изолированные люди от людей скученных? Я думаю достаточно сильно. Но надо проверить. Для этого хорошо подойдут поляки приморские, пруссаки. С них можно «списывать» и русских, то есть наций под сотню. Германские племена, дикие совсем и не племя, а племена. Да ими же полна история. И вспомните, какие они дикие. Это же гунны таинственные, которые «пришли, аж с Тихого океана». Чего им на этом океане не сиделось? Да просто их не знали совсем скученные народы, ведь они только высовывались из своих предгорных пещер за дровами, набрал вязанку и назад – в пещеру. Поэтому и плели про них всякую чушь. Увидят, испугаются и бегут к себе наверх. Да и, правда, они были страшные, небритые, в шкурах, глаза горят от удивления, что увидели таких горных красавцев: в пенсне и шляпах тирольских, с перышком. В общем, боялись друг друга, не знали совсем ничего друг о друге, фантазировали.
Теперь «реконструируем» их переселение, о котором так много говорят нашим доверчивым детям в школе. Кто–нибудь знает, какие им реки надо было форсировать с грудными детьми и хоть какими–то пожитками? Ведь все реки текут в Ледовитый океан, а по пути им надо было форсировать рек с под сотню, в том числе великие, шириной в тех местах километров по несколько, а иногда и по двадцать–тридцать километров. Уверен, что Обь, Енисей и Лену они бы приняли, подойдя к ним, за океан, другого–то берега не видно. Да и европейские реки, впадающие в Белое море и Балтику, тоже не маленькие, другой берег тоже еле виден. А они идут и идут, как сумасшедшие, делать им больше нечего, лет сто, поди, шли. Вспомните военных. Как война, так больше и проблем нет, как реки форсировать. Даже последнюю войну вспомните. Форсирование Одера, Вислы, Днепра. Вся история войны – это история форсирований. И реки–то не слишком большие, так себе, речушки по сравнению с Северной Двиной хотя бы. У военных понтоны железные, саперы многоопытные, денег миллиарды, я уже не говорю о дизелях и пароходах. А тут гунны с детишками, баржи на себе по тундре тащат от реки к реке километров по пятьсот, а всего десять тысяч километров, если по прямой считать, а компаса–то у них еще не было чтобы попрямее идти. Шли, чтобы справа море было видно, а не то уйдешь в Сахару. А им–то надо в Европу, историков пугать своим видом. Так что не было никаких переселений народов, дурь это несусветная.
Леса Прибалтийские относительно узкие, не сравнить с Великой русской равниной. Там и лесов–то нынче нет совсем, так, перелески. В горах совсем нечего стало есть,– расплодились, пришлось спускаться в
