леса. Сначала робко, потом смелей. Познакомились с лесными людьми, от них пахнет дурно. Но делать нечего, меняться начали шкурками и медом с одной стороны, произведениями «искусников–мастеров – с другой, попросились поохотиться, те – разрешили, жалко, что ли, тайга большая. Не без драки, конечно, ругались, ссорились. Дикари они и есть дикари: сильные, выносливые, весь день на ногах, и питание неплохое, мясное. Поэтому воевать с ними – себе дороже. Мирно стали жить, дикари понятливые были, быстро все схватывали, и лет через двести их совсем уже нельзя было отличить от горцев, тоже при галстуках и с пером на шляпе. Руду совместно нашли в Руре, уголь каменный, печи поставили совместные и начали называться не гуннским, а уже германским народом, Но все равно во множественном числе – германские племена. Пока, правда, со многими князьями, потом убавят их количество до приемлемого уровня. Вот вам и вся история германского народа. На одной странице.
Забыл сказать про богов. У жителей лесов кой–какие и свои были, родные им. У скученных приальпийских – боги тоже были. Но население так перепуталось. Боги – тоже. Деметра с Персефоной там не появлялись, Кибела с папочкой Аттисом – тоже, они болтались где–то около Средиземного моря, где потеплее. Через Альпы, там, где Суворов Чертов мост брал, тоже не ходили, летом опасно, а зимой – холодно. Теперь объединенные германцы, вместе с австрияками, — тоже не ходили на юг, пока. А потом осмелели и первыми пошли: ба, а там Римская империя и Христос уже родился. А они и не знали. Посмотрели: виноград кругом растет, сладкий какой, и вино хорошее получается, весело от него. Не то, что от пива. И теплынь какая, январь, а у них все раздетые ходят, в сандалиях. Вернулись с разведки, мечи начали ковать, завоевывать собираться. Пошли завоевывать, вернулись с христианством. Официальные лица все поголовно христианами стали, а народ нет, лет пятьсот еще своим старым богам молился, табу все блюл, праздники языческие справлял, в приметы верил, заговаривал болезни и носил амулеты. Почитайте Фрэзера, он о германских языческих «остатках», современных ему, очень много пишет. У германцев, конечно, не так все перемешалось, как в Южной Америке, но и чистым христианством не назовешь. А графы и бароны германские потому быстро в христианство перешли, что там в ту пору очень интересная для них сексуальная жизнь обнаружилась, очень уж общественную напоминала, сплошные праздники и все с сексом общественным. Народ этого не знал, а когда узнал, было уже поздно, отменили это все. А то бы, и народ раньше перешел в христианство, потом долго жалели.
Я хочу сказать этим, что узкие длинные равнины, длинной стороной своей граничащие с предгорьями, более пронизывались с этой границы новыми веяниями. И той и этой стороне, нужен был контакт, он был взаимовыгоден для обеих сторон, поэтому и осуществился столь безболезненно. Не надо представлять этот контакт непрерывным фронтом. Это скорее две расчески соединились зубьями, и «проросли» друг в друга, и стали единым крепко сшитым организмом. Инженеры, когда хотят соединить что–нибудь тонкое покрепче, тоже делают зубчики на обоих полотнищах, входящие друг между друга. Шов получается длиннее и крепче. Надо принять во внимание и то обстоятельство, что между горами и лесом не было открытого пространства, как «следовой вспаханной полосы» на советских границах, леса непосредственно переходили в горы. Это облегчало контакт. Ни та, ни эта стороны не переходили эту опасную контрольно–следовую полосу. Поэтому скученные и рассеянно–изолированные народы Западной Европы объединились намного ранее, чем народы Восточной Европы, и уже через 100 лет были едины, создали единую промышленно–торговую систему, выгодную для всех. Прогресс пошел еще веселее, ведь рассеянно–изолированные народы юга Балтики не были глупей, они просто не знали, что можно жить лучше, приложив некоторые усилия. А теплый ватерклозет лучше выгребной ямы с надписью М и Ж.
В корне отличалась обстановка в лесах Великой русской равнины, раскинувшейся от Карпат до Урала, от условной линии Брянск – Пенза до Балтики и Белого моря. Здесь через каждые 50 километров в шахматном порядке сидели в лесах народы, далеко не полный список которых представлен в летописях, ибо сами летописи эти написаны в начале 18 века, а не около 1000–го года, как про них историки врут. И в этом вопросе я полностью согласен с авторами «Новохрона–2». Но, об этом я уже писал. В этническом отношении эти народы были почти идентичны между собой и почти идентичны с лесными пруссаками будущих Германии и Польши, «советской» Прибалтики. Одним словом – европеоиды. Они были точно на такой же стадии развития, как и германские племена перед объединением со своими предгорными соседями. Но у них была только одна страшная особенность, они были напрочь отрезаны от всего остального мира, сперва естественными границами, затем тысячу лет – искусственными, с «контрольной следовой полосой» и вышками с пулеметами. Я не оговорился, поэтому и выделил этот срок. Тот узкий перешеек, соединявший их с Западной Европой около Балтики, был ареной тысячелетней борьбы, притом, кого с кем – неизвестно. Всех со всеми. Недаром в этом месте столько образовалось государств–мелочевок, и сегодня препятствующих общению крупных этносов. Это стратегический пункт, очень выгодный пункт и здесь дрались точно так, как дрались за пещеры предгорий скученные народы. Только один пример. Прибалтика, не имеющая ни одного килограмма природных запасов цветных и редких металлов, вышла к концу 20 века, чуть ли не на первое место в мире по торговле ими, снимая «пенку» толще самого молока. Поэтому они очень быстро «преодолеют кризис развала СССР», если уже не «преодолели» когда я это пишу в мае 2000 года. И никоим образом это не надо ставить им в заслугу. Это бог им послал за что–то. А они пользуются этим, думая, что такие умные. Обольщаются. Им надо быть скромнее, а к себе относиться по заслугам своим, ибо одна половина их сотрудничала с Гитлером, а вторая со Сталиным, «равноценными» убийцами.
В Карпатах сидели скученные народы, как сельди в бочке, и никого не пускали, ни с той, ни с этой стороны. Не потому, что не знали, что такое пошлина, а потому, что сами всех боялись. Думали, что к ним идут соседи с целью воткнуться между ними, а им там самим уже жить негде, как аисты – на шесте. На Урале и в Зауралье жили точно такие же, лесные, рассеянные, изолированные народы, только глаза чуток уже, и то, не у всех. На севере – Ледовитый океан, само название говорит, что дальше ничего нет, конец мира. На юге граница была вообще самая страшная, шириной почти в 1000 километров и ни одного дерева, от дождя хотя бы укрыться. В степях бродили совершенно разные, но как бы люди. Как высунешься из леса, – прощай, пойдешь пешком, далеко, на берег моря, а потом поплывешь в рабство. Целые народы промышляли этим «бизнесом», до сих пор отвыкнуть не могут. Потому, как очень маленькие «издержки производства», почти вся цена – прибыль. Да и представьте, как чувствует себя человек, хоть и «разумный», «хомо сапиенс» по–иностранному, когда всю жизнь, просидевши в лесу, окажется вдруг на бывшем Калининском проспекте, в бывшем знаменитом двухэтажном гастрономе, где только за одной колбасой стоит человек триста, не считая десятков наименований других очередей? Оробеет ведь? Так и лесной житель на равнине, в точности, даже еще страшней. Поэтому в леса никто не ходил, и из леса не показывались. Граница на замке, как говаривали гордо советские руководители, считая, что это хорошо, дебилы. Впрочем, и «царские сатрапы», начиная с самого Рюрика, думали точно так же, но я это еще должен доказать. Но не сейчас, ниже. В итоге будущий центр России навсегда отделился от мира прочнее, чем все остальные равнины мира от своих предгорий, лучше, чем Австралия океанами.
Об этой истории России неизвестно ничего. У самих азбуки не было как в Австралии, другие, как в Австралию, к нам не ездили. Те несколько строк про скифов, какие нам оставили древние писатели, к нам никакого отношения не имеют, древние писатели писали про участок «главного проходного двора», проходящий в Причерноморье, но нас–то там никогда не было, как я и показал только что. Поэтому мне ясно, что потребуется «реконструкция», которой я подверг Австралию. Беда моя, правда, в том, что про Австралию написано много, все их табу, вся их магия, все приметы и все «вырывания зубов», «заточения молодых девушек» и так далее – наперечет. Они сопоставлены, проанализированы многочисленными авторами. Я же с древними русскими остался один на один, без свидетелей. Поэтому, с одной стороны, могу писать про них, что хочу, с другой стороны, этому можно не верить. Моя же цель, чтобы мне поверили, не на все сто процентов, конечно, но и не на ноль процентов. Про айнов у Куросавы есть знаменитый фильм. Почти весь земной шар его видел. Думаю, что элементы их жизни, присущие даже австралийским аборигенам, могут быть использованы и для реконструкции жизни на Великой русской равнине, правда, без гор, по которым лазят айны. И у нас значительно холоднее. У айнов попадает немного мокрый снег и тут же растает, а у нас он, лежит, чуть ли не полгода. Поэтому и у эскимосов есть что взять. У австралийцев можно взять, конечно, не их жару, но относительную сытость их позаимствовать можно. Доказательство? Нате: в России всегда продукты питания, как и в Австралии, стоили очень дешево, помните об этом. Дешевизна просто так не бывает, как и в Австралии.
К этим данным нужно прибавить древний русский фольклор. Любви, на которой я много сделал
