нравится. Наверное, — добавила она, — от тебя, Лем, тоже могут быть неприятности, только немного другие.
Я уже совсем было принялся гадать, к чему она, собственно, клонит, как вдруг подошла официантка. Мне пришло в голову, что я даже не знаю, чем обычно завтракают вегетарианцы. Интересно, когда я решил стать вегетарианцем? Я и сам не смог бы сказать. Просто мне вдруг показалась странной сама мысль о том, что можно есть мясо. В общем, я решил, что подумаю об этом как-нибудь в другой раз, когда у меня будет время спокойно сесть и раскинуть мозгами. А пока что на всякий случай я заказал себе овсянку и попросил официантку не класть в нее ни молока, ни масла.
Читра заказала омлет с сыром.
— Ты что, вегетарианец? — спросила она, как только официантка отошла.
Сам не знаю почему, но я вспыхнул до корней волос. Помня ее недавние рассуждения о том, что ей нравятся парни, приносящие неприятности, к числу которых был непонятным образом причислен и я, я сам себе не мог объяснить, почему вопрос о вегетарианстве так сильно меня задел.
— Может быть. Сам не знаю. Я пока еще только пробую. Но мой друг Мелфорд — ты его знаешь — пытается уговорить меня стать вегетарианцем. Я думаю, дело в том, что бывают такие вещи, о которых если уж однажды услышал, то потом не можешь притвориться, будто ничего о них не знаешь. К примеру, то, как обращаются с животными.
— Тогда лучше не рассказывай, — попросила Читра. — Я слишком люблю курятину.
Наверное, я выглядел разочарованным, потому что она улыбнулась мне и пожала плечами:
— И давно ты не ешь мясо?
— Да нет, совсем недавно, — ответил я.
— И когда началось это «недавно»?
— Вчера вечером.
Читра рассмеялась:
— Интересно, неужели вчера вечером случилось что-то особенное? Может быть, ты познакомился с какой-нибудь хорошенькой вегетарианкой?
Тут мои нервы разыгрались окончательно.
— Вовсе нет. Не было никакой девушки. Просто мы разговаривали об этом с Мелфордом, и он рассказал мне про все эти ужасы. Как оказалось, очень убедительно.
— Видно, таков уж этот Мелфорд, — заключила Читра. — Мы с ним поговорили совсем недолго, но я сразу поняла, что он харизматичная личность. Как только начинаешь с ним разговаривать, сразу же возникает чувство, будто вы знакомы сто лет, и ты сразу раскрываешься перед ним. Я ему даже рассказала кое-что такое, чего говорить не следовало.
«Это она, наверное, о том, что считает меня умным», — подумал я. Я готов был произнести это вслух, но вовремя остановился. Мне хотелось понравиться ей, а не поумничать за ее счет.
— Да, это точно, харизма у него есть.
— А ты давно его знаешь?
— Вообще-то не очень.
— Но, надеюсь, все-таки немножко дольше, чем не ешь мясо?
— Да, немножко дольше, — ответил я, стараясь изобразить игривую непринужденность, но чувствуя, что ненавижу себя за эту полуправду-полуложь.
— Он очень приятный человек, — продолжала Читра, — но, честно говоря, мне он все равно как будто не понравился.
То есть нет — понравился, конечно, но я ему как-то не доверяю. Не знаю даже, как объяснить: я вовсе не хочу говорить плохо о твоих друзьях. Просто мне показалось, что если знаешь его не слишком хорошо, то лучше вести себя поосторожнее, потому что, честно говоря, если уж задумываться о предчувствиях относительно разных людей, то по поводу Мелфорда у меня точно есть предчувствие.
— Правда?
Это «правда?» я держу на все случаи жизни.
— Мне показалось, что от него тоже могут быть неприятности. Самые что ни на есть настоящие. Не как с Тоддом, с которым было непонятно, куда он в конце концов попадет — в тюрьму или в колледж, и не как с тобой, с этой твоей загадочной непоседливостью, — я говорю о настоящих неприятностях.
Мне хотелось сказать ей столько всего, что я даже не знал, с чего начать. Например, по поводу этого — вроде бы бывшего — бойфренда, который мог оказаться в тюрьме. Что с ним в итоге случилось? И что именно ей кажется во мне загадочным? И что она имела в виду, когда назвала меня непоседливым? Кроме того, чем ей не понравился Мелфорд? Быть может, она уловила какую-то особую вибрацию, исходящую от этого человека, и подумала: «Боже мой, а не убил ли он кого-нибудь?»
— О чем ты говоришь? Какие это «настоящие неприятности»?
Читра подняла руки, словно сдаваясь:
— Извини, что вообще заговорила об этом. Это не мое дело. Просто я беспокоюсь, вот и все.
Я невольно улыбнулся. Значит, она обо мне беспокоится. Потом взял со стола пакетик с сахаром и слегка потянул его за уголки.
— Раз уж мы заговорили о доверии… — начал я. — Я тоже хотел кое-что тебе сказать.
— Правда? — Читра слегка подалась вперед, и ее огромные глаза стали еще больше.
Я ей нравился. Явно нравился. Ведь она со мной флиртовала, разве нет?
— Дело в том… — произнес я и снова дернул пакетик с сахаром за уголки, на сей раз так сильно, что едва не разорвал его. — Видишь ли… Просто мне кажется, что тебе нравится общаться с Ронни Нилом.
— Ронни Нил Крамер… — тоскливо протянула Читра. Она подперла рукой подбородок и восторженно закатила глаза к потолку. — Читра Крамер. Миссис Ронни Нил Крамер. Как ты думаешь, какого цвета должны быть платья у подружек невесты на моей свадьбе?
— По-моему, ты меня дразнишь, — заметил я.
— Неужели ты всерьез думаешь, что меня нужно о чем-то предупреждать по поводу такого человека, как он?
— Ну… я не знаю. Понимаешь, просто я подумал, что ты не американка, а это такой специфически американский тип… Может быть, ты не видишь его сразу насквозь так, как я.
— А-а-а, — протянула она.
— Я тебя не обидел?
Секунду она помолчала, а затем одарила меня широкой ослепительной улыбкой: ярко-красный цвет ее губ оттенял сияющую белизну зубов.
— Да нет. Вовсе нет. Просто мне захотелось подразнить тебя немножко.
На обратном пути в мотель Читра всю дорогу поглядывала на меня, и с ее лица не сходила какая-то особенная озорная усмешка. Это выражение ее лица совершенно сводило меня с ума.
— Что тут такого смешного? — в конце концов не выдержал я.
— Видишь ли, я выросла в семье выходцев из Индии, — сказала она. — Мои родители не религиозны, и мы всегда ели и рыбу, и курицу, но мясо животных — никогда. Просто это было не принято. Я в своей жизни не съела ни одного гамбургера.
— Ты, наверное, шутишь?
— Нет, честное слово — ни одного! А что, зря? Стоит попробовать?
— Ну… по-моему, они вкусные. Но, как новообращенный вегетарианец, я не могу рекомендовать тебе такой поступок.
— А знаешь что? — Она принялась накручивать на палец маленькую прядь волос, свисавшую у нее над правым ухом. Уши у нее были необыкновенно маленькие. — Почему бы нам не пойти куда-нибудь и не поесть гамбургеров?
— Ну, видишь ли… я — вегетарианец. К сожалению, ты не учла это обстоятельство.
— Но в этом ведь вся соль! Я никогда не ела гамбургеров, а тебе их есть не положено. Разве это не здорово — нарушать запреты?
К сожалению, я не мог признаться ей в том, что последние сутки моя жизнь была сплошным нарушением запретов, так что я сыт этим по горло.
— Но ведь никто не запрещал мне есть гамбургеры. Я сам от них отказался.
