По дикому Курдистану

вмешательства с моей стороны. Моя собака следила за каждым его движением и опрокинула его на землю. Она стояла над ним и так крепко схватила зубами за горло, что тот не осмеливался даже пикнуть.

– Отзови собаку, иначе я ее заколю! – приказал мне мелек.

– Попробуй! – отвечал я. – Прежде чем ты поднимешь нож, твой брат будет мертв, а ты будешь лежать на его месте. Этот пес – слюги чистейшей расы. Ты видишь, он за тобой уже наблюдает?

– Отзови его!

– Ба! Я же тебе сказал, что мы последуем за тобой в Лизан, не пуская в ход наше оружие; но я тебе не разрешал рассматривать себя как нашего господина. Твой брат уже раз лежал под этим храбрым псом, и я не стал его снова удерживать. Теперь я это сделаю, лишь когда буду убежден, что он снова не полезет в драку.

– Он не полезет.

– Ты мне дашь слово?

– Я даю тебе слово.

– Я предупреждаю тебя, что ты должен сдержать его.

По моему приказу Доян отпустил халдея. Тот поднялся, чтобы отступить, но, прежде чем исчезнуть за дверью, погрозил мне кулаком. Теперь мы с ним были врагами.

На мелека это событие произвело неблагоприятное впечатление. Его лицо стало строже, а глаза мрачнее.

– Входите! – повелел он, указывая на дверь дома.

– Разреши нам остаться снаружи! – сказал я.

– Вам будет безопаснее спать в доме, – отвечал он решительным тоном.

– Если все дело в нашей безопасности, то поверь мне, нам здесь лучше, чем под этой крышей, где меня уже один раз обманули и предали.

– Это больше не повторится. Пошли.

Он взял меня за руку, я же отвел его руку и отступил в сторону.

– Мы останемся здесь! – ответил я вполне определенно. – Мы не привыкли расставаться с нашими лошадьми. Здесь достаточно травы для них и для нас.

– Как хочешь, – отвечал он. – Но я буду вас охранять.

– Делай как знаешь!

– Если один из вас попытается ускользнуть, его застрелят.

– Пусть так и будет!

– Ты видишь, что я тебе ничего не запрещаю; но один из вас должен следовать за мною.

– Кто?

– Бей.

– Почему именно он?

– Вы, собственно, не мои пленники, только он один.

– Тем не менее он останется со мною, потому что я даю тебе слово, что он не убежит. А это слово прочнее стен этого дома, куда ты хочешь его заключить.

– Ты ручаешься за него?

– Своей жизнью. У меня есть право застрелить каждого, кто хочет убить мою собаку. Я буду этим правом пользоваться и дальше. Запомни это. Однако как твой брат сможет доказать, что он стрелял не в меня, а в мою собаку?

– Он это говорит.

– Тогда он плохой стрелок, потому что он попал не в собаку, а в этого эмира из Инглистана.

– На самом деле он целился лишь в собаку. Нет такого человека, который вечером мог бы абсолютно точно выстрелить и попасть в цель.

– Это не извинение для такого вероломного поступка. Пуля пролетела мимо собаки в четырех шагах. Немножко выше – и эмир был бы сейчас трупом. Между прочим, есть люди, которые ночью точно стреляют; это я тебе сейчас докажу. Я метился в правый локоть твоего брата, и наверняка я в него попал, хотя у меня было мало времени, чтобы в него прицелиться.

Он угрюмо кивнул.

– Ты отнял у него руку. Ты заплатишь за это своей жизнью.

– Послушай, мелек! Радуйся, что я не целился в его голову, что было бы гораздо легче! Я неохотно проливаю человеческую кровь. Но кто отваживается нападать на меня или на моих людей, тот познакомится с моим оружием.

– Мы не боимся твоего оружия, потому что сильнее вас.

– Это верно, лишь пока меня сдерживает мое слово.

– Вы тотчас же отдадите нам свое оружие, чтобы больше не причинить нам никакого вреда.

– И что тогда произойдет?