– Я вернусь, и не тебе угрожать мне. Посмотри на это полено, которое я бросаю в костер! Или ты обещаешь обходиться с нами как со своими друзьями, относиться к которым с пренебрежением было бы величайшим позором для твоего дома и твоего племени, или, прежде чем кусок этого дерева догорит, ты будешь трупом.
– Ты меня убьешь?
– Я тотчас же снимусь с места и прихвачу тебя как заложника; да, я буду вынужден тебя убить, если мне не дадут уйти.
– Тогда ты также не христианин!
– Моя вера запрещает мне трусливо и напрасно отдавать себя на растерзание. К тому же она разрешает мне защищать свою жизнь, которую дал мне Бог, чтобы быть в этой жизни полезным братьям и подготовиться к вечности. Кто же захочет насильственно укоротить это драгоценное время, против того я буду бороться, насколько хватит сил. А то, что эта сила вовсе не детская, ты уже узнал!
– Господин, ты опасный человек!
– Ты ошибаешься. Я мирный человек, но опасный противник. Взгляни на огонь – дерево почти сгорело.
– Дай мне время поговорить с моим братом.
– Ни одной минуты!
– Он требует твою жизнь!
– Пусть попробует ее взять.
– Я не могу тебя освободить.
– Почему?
– Потому что ты сказал, что ты не оставишь бея.
– Я сдержу это свое слово.
– А его я не могу отпустить. Он наш враг, и курды из Бервари наверняка нападут на нас.
– Оставили бы вы их в покое! Я напоминаю тебе последний раз – дерево уже сгорело дотла.
– Хорошо, господин, я послушаюсь тебя, потому что ты в состоянии претворить в жизнь свою угрозу. Вы будете моими гостями.
– И бей?
– И он тоже. Но вы мне должны обещать, что не покинете Лизан без моего разрешения!
– Я обещаю!
– За себя и за всех остальных?
– Да. Правда, я ставлю несколько условий.
– Какие?
– Все наши вещи останутся с нами.
– Хорошо.
– И если несториане поведут себя против нас враждебно, я освобождаюсь от своего обещания.
– Пусть будет так.
– Хорошо, я доволен. Дай нам пожать твою руку и возвращайся к раненому. Мне его перевязать?
– Нет, господин! Твой вид разжег бы в нем еще большую ярость. Я гневаюсь на тебя, потому что ты меня победил. И я боюсь тебя, но все же я тебя люблю. Ешьте вашу овцу и спите с миром. Вам никто не причинит вреда!
Он подал нам всем руку и возвратился в дом. Этот человек не был больше нам опасен. По выражениям лиц остальных можно было понять, что наше поведение произвело на них глубокое впечатление. Мужественным принадлежит мир, а Курдистан лишь часть его. Теперь мы могли без малейшего опасения обратиться к жаркому. Во время еды я перевел своим друзьям только что состоявшийся разговор с мелеком. Англичанин качал в раздумье головой; условия мира ему не нравились.
– Вы совершили одну глупость, сэр, – сказал он.
– Какую?
– Могли бы крепче нажать на парня. С остальными мы бы справились.
– Будьте благоразумны, сэр Дэвид. Против нас слишком много людей.
– Мы пробьемся. Yes!
– Один или двое из нас наверняка бы пробились, остальные бы погибли.
– Ну вот еще! Вы стали трусом?
– Да нет. По крайней мере меня не хватит удар, если у меня из-под носа вырвут кусок мяса.
– Спасибо за напоминание! Значит, остаемся в Лизане? Что за дыра? Город или деревня?
– Резиденция с восемьюстами тысячами жителей, конкой, театром, салоном «Виктория» и скейтинг- рингом.
– Идите вы к дьяволу, если не умеете шутить как следует! Наверняка какая-нибудь дыра этот ваш
