– Ошибаешься. «Сиськи» – секс в чистом виде. Речевой аппарат издает глухой свистящий звук – вкрадчивый, но отчетливый, который заканчивается коротким, решительным «ки».
– Ой, перестань, я возбуждаюсь.
– А «грудь», с другой стороны, всего лишь устройство, производящее молоко для грудных детей.
– Глупости. «Грудь» – это красота, а «сиськи» – то, что английские бабы вываливают наружу во время попоек.
– Ты не права. Разумеется, это твоя беда, не вина, но ты не права.
– Когда ты говоришь «ты не права», я это еще могу пережить. Но ты вставил гадкое, вальяжное «твоя беда, не вина» – а вот за это я буду лупить тебя по морде, пока не сдохнешь.
– Ты превосходно говоришь по-английски. Твое понимание языка поразительно, но все же иногда ты допускаешь ошибки…
– Какие ошибки?
– Ну, бывает…
– Какие именно?
– Э-э… так сразу в голову не приходит.
– Ы-ых!
– Ладно, ладно, ты никогда не делаешь ошибок. Господи! Но все же ты не можешь почувствовать язык на инстинктивном уровне.
– Мы оба предпочитаем говорить «дырка».
– Это правда. Но иногда ты нет-нет да вставишь «вагину». Это ужасно. Просто ужасно. Вагина – медицинский термин, его использование в решающий момент может пагубно на меня повлиять.
– А чего ж ты раньше молчал?
– Удобного момента не нашлось.
– Ладно. – Урсула закрыла книгу и положила ее на тумбочку. – На будущее запомню, что лучше не говорить «вагина». Спокойной ночи.
Она поцеловала меня в щеку и выключила свет.
– Погоди. А как же мой хер? – Я снова включил свет. – Ты не ответила. Пытаешься уйти от вопроса?
– От какого вопроса?
– Я тебя спросил, достаточно ли он большой.
– А-а. Нормальный. Давай уже спать, а? – Урсула опять выключила свет.
Тесно прижавшись, мы оба лежали на правом боку, так что я обнимал Урсулу и тыкался носом в ее ухо. Наше дыхание окатывало нас теплыми размеренными волнами.
– Ты так сказала, чтобы отделаться?
– Что? А-а, нет, конечно, нет. Правда, конец у тебя нормальный.
– Ну хорошо.
Я сжал руку Урсулы и несколько минут не тревожил ее, но, в конце концов, решил уточнить.
– А что значит «нормальный»?
– М-м-м?
– Я спросил, что значит «нормальный»?
– То и значит – нормальный. Что тут не ясно?
– Все ясно. Просто слово уж очень невыразительное. Нормальный? Так из вежливости говорят о невкусном супе. Другое дело – «классный», «фантастический» или «роскошный».
– А разве говорят «у тебя роскошный конец»?
– А разве говорят «у тебя нормальный конец»?
– Ой, какого черта! Ты меня спросил, достаточно ли он у тебя большой. Достаточно. Что еще я должна сказать? Достаточно – не слишком маленький, не слишком большой…
– Минуточку. Не слишком большой?
– Да, не слишком большой.
Я включил свет и сел на постели.
– Значит, ты говоришь – я просто хочу внести ясность, – что хер у меня небольшого размера?
– Да, и это хорошо.
Я молча буравил Урсулу взглядом, как мне показалось, целый миллион лет.
– Я что-то не врубаюсь.
– Зачем нужен большой? Мне только больно будет. Какой смысл во внушительном виде, если
