– Пап, держи…
Питер достиг возраста, когда дети любят дарить подарки. Порой он влетал в комнату с криком: «Это тебе», а мне полагалось отвечать: «Прищепка? Ух ты, классно!»
– Что? – Я протянул руку, держа другую на руле и не отрывая взгляда от дороги.
Будь за рулем Урсула, она бы уставилась на Питера в зеркало заднего вида, а то и обернулась всем телом. Не исключено даже, что она подперла бы педаль газа палкой и перелезла на заднее сиденье посмотреть, что там ей предлагал Питер.
– Вот. – Питер положил в мою ладонь некую субстанцию.
Я плавно переместил руку назад, чтобы взглянуть на «подарок».
– Фу! Ты где взял эту гадость?
– В носу.
Я долго стряхивал козявки с ладони на дорогу. Водитель двигавшейся следом машины, видимо, подумал, что я пытаюсь подать ему знак остановиться, и принялся яростно жестикулировать.
– Включи радио, – попросил Джонатан.
Я нажал на кнопку. Какая-то Дебби из Мэнсфилда жаловалась, что мусор не вывозят вовремя.
– Только не разговоры. Разговоры надоели. Найди музыку.
Еще один тычок пальцем – и я напарываюсь на канал, передающий классический рок в осовремененном виде. Об этих переделках с придыханием распространяется некий субъект, более всего жаждущий донести до слушателя, как он хорош в постели.
– Скоро поедем в Германию, Джонатан. На лыжах покатаемся. А ты, Питер, на санках.
– Я тоже хочу на лыжах.
– Ты еще мал, Питер.
– Не мал.
– Нет, мал, – подхватил Джонатан. – Ты не умеешь на лыжах. Я умею, а ты нет.
– И я умею.
– Нет, не умеешь. Я умею, мама умеет, папа немного умеет, а ты не умеешь.
– Что значит «немного умеет»?
– Ну, ты же не очень хорошо катаешься, правда?
– Неправда. Я хорошо катаюсь.
– Не так хорошо, как мама.
– У мамы больше опыта. Она выросла в Германии, на лыжах с детства стоит. Когда я был маленький, мне негде было кататься на лыжах.
– А что ты делал вместо лыж, когда был маленький?
– На велике гонял, наверное.
– Мама и на велике умеет.
– Нет, я на велике езжу лучше мамы.
– Почему же ты сейчас никогда не ездишь?
– Времени не хватает.
– Я тоже умею на велике, – заявил Питер.
– Не умеешь, – парировал Джонатан.
– Нет, умею.
– Только на четырех колесах, это не считается. Ой, слушай, Бритни Спирс поет. Пап, тебе нравится Бритни Спирс?
– Нет, Джонатан, я презираю и ее саму, и всю ее систему ценностей. Питер, ты действительно умеешь ездить на велосипеде. Скоро мы снимем боковые колеса.
– Если бы мама ехала на лыжах, а ты – на велосипеде, кто бы победил?
– Я.
И пусть никто не говорит, что я не стараюсь служить сыновьям хорошим образцом для подражания.
Все смотрели на меня с омерзением, и я понял – случилось что-то неладное. Обычно меня просто не замечают, но в то утро коллеги вздумали утвердить меня на роль Иуды учебного центра. Я уже собрался мысленно послать их куда подальше и заняться своими делами – ведь библиотекари способны невзлюбить человека по самым неожиданным причинам, а помощники библиотекарей известны как крайне раздерганные личности, чьи поступки не поддаются логике. Кто знает, может, они глядели на меня исподлобья в знак солидарности с бедствующими детьми третьего мира? Но вскоре я подвернулся Бернарду и все прояснилось.
– Пэл! Вот вы где. – Бернард жестом указал – где.
– Доброе утро, Бернард.
