едет прямо — а водитель иногда чуть пошевеливает рулем влево-вправо. Какого лешего он шевелит руль? Ведь ехать надо прямо! Причем мы и так едем прямо.
Он ничего не знает о подвеске, о люфте поворота колес и баранки. Не знает, что автомобиль на дороге подвержен на ходу мелким и нерегулярным колебаниям от невидимых глазу из салона выбоин и неровностей. На скорости то ветер чуть давит, то уклон полградуса влево, то правая половина машины нагружена на сто кило больше левой, и из-за разницы нагрузки на колеса, хоть и скомпенсированной подвеской разницы, но не на все сто процентов скомпенсированной, — машина то и дело чуть-чуть-чуть рыскает из стороны в сторону. И водитель эти рысканья мельчайшими движениями компенсирует, корректируя прямой курс. А поскольку руль тоже ходит с люфтом, кажется, что он двигает его влево-вправо больше, чем на самом деле передается движение на направляющие колеса.
Совершенно серьезно:
— Природа корректирует наши колебания и компенсирует наши изменения. Как только мы вылезаем из оптимальных размеров своего вида — она возвращает нас обратно. Во избежание дегенерации и дальнейших мутаций в том же направлении.
55. То есть.
Когда вследствие изменения условий существования мы делаемся крупнее или мельче — природа «отдавливает» нас обратно в наш размерный «коридор».
56. Но.
Поскольку надо быть готовыми к любым неожиданностям и изменениям — надо «про запас» иметь людей с разбросом размера. А на всякий случай! Вдруг маленькие или большие получат какие-нибудь дополнительные преимущества и лучше выживут и дадут потомство.
Разноразмерность как повышение запаса видового адаптационного ресурса. Часть вида постепенно вымрет — а другая часть приспособится. А вы говорите. Надо только вдуматься. Взглянуть на что угодно под нужным и последовательным углом зрения.
57. По закону больших чисел в миллиардном, а хоть бы раньше и в десятимиллионном человечестве будут присутствовать особи всех размеров — в допустимых параметрах. Сто сорок и двести сорок сантиметров — это уже уродство, патология: брак, который неизбежен в любом деле, и у Природы в том числе. А «нормальные» размеры — в полном ассортименте и некоем целесообразном соотношении, как одежда в большом магазине.
Но есть еще один аспект природной корректировки размеров вида. Возвращаясь к акселерации и нескольковековому циклу колебаний размеров человечества (ну, европейцев, насколько известно).
Черт его знает, что там будет впереди, да? Черт его знает, какие люди будут живучее и перспективнее — помельче или покрупнее? И поэтому Природа время от времени создает то больше крупных — то больше мелких.
Размерные колебания поколений только отчасти обусловлены улучшением или ухудшением условий жизни. А отчасти эта синусоида движения в природе запрограммирована. Давай побольше крупных! — вдруг будет лучше? надо пробовать, надо время от времени проверять. Ну как — все нормально пока? Тогда — давай теперь больше мелких, вдруг это поможет продвинуться по лестнице эволюции, победить в борьбе за существование.
Если ломить в развитии и жизни по прямой — быстро наткнешься на препятствие, нужна остановка, поиск обхода. Зигзагообразное движение вперед — надежнее, перспективнее, оно
Так движутся зигзагами под огнем, избегая попасть под убийственный прицел. Так движутся зигзагами по лесу, стараясь не пропустить грибы. Так движется зигзагами парусник, галсируя против ветра и продвигаясь в нужном направлении.
Сопротивление окружающей среды велико, и продвигаться в нужном направлении не просто. И ценных грибов на пути попадается много, и желательно найти их на пути побольше.
58. Короче, Склихасовский!
Циклические размерные колебания человечества — есть форма видового приспособления к возможным изменениям окружающей среды.
Мотивированные размерные колебания человечества детерминированы средой.
Немотивированные размерные колебания человечества — это «инстинкт вида»: пробовать тыкаться туда-сюда как бы на всякий случай, вдруг будет лучше или через миг станет хуже, и тогда мы вернее избежим этого худшего.
59. Все-таки собой мы интересуемся больше, чем братьями нашими меньшими (то есть менее мощными по жизни, хотя и старшими по возрасту). Поэтому я не располагаю материалом о циклических колебаниях размеров животных в рамках одного вида и породы.
Возможно, поскольку животное приспособлено к среде (вписано в гомеостаз биоценоза) плотнее и совершеннее человека — и адаптационный ресурс у него меньше, — то в циклических размерных колебаниях оно не нуждается. И не колеблется.
Однако вероятнее, что у животных многих пород, и особенно высших, циклические размерные колебания также присутствуют. Это логично.
60. В чем можно усмотреть смысл цикличности в природе?
Все течет, все изменяется.
Энергоэволюция Вселенной заключается прежде всего в агрегатном связывании энергии во все более сложные материальные структуры; все более энергосвязующие и энергоемкие. В повышении баланса энергопреобразования в Универсуме.
Все частные явления и процессы существуют в рамках этого генерального как его части и частности.
Цикличность (пульсирование) — это многократная попытка продвинуть энергопреобразование на данном конкретном участке и направлении на более высокий уровень.
Цикличность — органическая и неотъемлемая часть общего механизма энергоэволюции Вселенной.
Как обезьяна трясет дерево, чтобы раньше или позже упал не банан (трава), так иной плод, — так Природа трясет Универсум и все его части по отдельности, чтобы в многократных циклических повторениях наконец что-то сдвинулось, изменилось, усовершенствовалось и продвинулось куда надо. На более высокий уровень энергопреобразования.
Так трясется турбина перед тем, как разлететься.
ЦИКЛИЧНОСТЬ — ЭТО ВИБРАЦИЯ ПРОГРЕССА
61. С количественным накоплением циклических изменений — скрытно нарастает и готовится качественное изменение объекта, происходящее скачкообразно.
Можно сказать чуть больше и чуть иначе:
Скачкообразное качественное изменение объекта — есть результат и сумма циклических изменений.
Глубинный и изначальный механизм пульсирования звезд и цикличности размерных изменений человека — в принципе один.
Вот такой онтологический уровень. Последовательное приспособление к обстоятельствам еще и не в такие научные глубины завести может. Впрочем, до XVIII века термина «онтология» вообще не было. А умные люди — вроде были… легко!
(Для педантичности заметим: слово «цикличность» здесь употреблялось не в точно академическом значении принципиально бесконечной повторяемости замкнутой ситуации — но как весьма длинный ряд повторяемой ситуации, с подразумеванием однако неопределенно отдаленных конца и начала ряда. Строго математически это не есть цикличность — но разомкнутая цепь повторяемости с большим значением.
