— Тело у меня было прежнее, но я стал прозрачный! Такой прозрачный, что мог сквозь себя видеть. Знаете, как здорово! Я совсем забыл о своем теле. Больше не чувствовал вросший ноготь. Я был как… как…
— Перышко? — предположил я, вспомнив египетскую «Книгу мертвых», которую мне цитировал Рауль.
— Да. Или как воздух, только плотнее.
Рауль возился над рисунком: воронка, труба, прозрачные люди, тянущие за собой длинные пуповины… Смерть наконец открывает свое лицо? Издалека она напоминала огромную растрепанную голову.
— Она большая? — спросил я.
— Жуть! Самое узкое место, что я видел, в диаметре с полсотни километров! Представляете, она глотает по сто покойников в час! А, да! Там еще нет ни верха, ни низа. Наверное, можно внутри по стенкам ходить, если хочется. Никаких проблем.
— А животные тоже были? — поинтересовалась Амандина.
— Не-е, не было. Только люди. Но уж этих были толпы. Должно быть, где-то война идет, раз столько набилось. И все валили вперед. Спокойно так, никто не сталкивается, хоть и гонят будь здоров. Летят на свет, как мотыльки.
Рауль многозначительно поднял карандаш.
— В какой-то момент все эти прозрачные мертвецы неизбежно должны будут друг с другом столкнуться, — заметил я.
— Где же вы остановились? — спросил Люсиндер.
Феликс указал место на бело-голубой воронке:
— Тут.
Такая точность меня изумила.
— Я не мог идти дальше, — пояснил Феликс. — Еще сантиметр, и моя пуповина тоже бы лопнула, а тогда… «чао, бамбино, сорри».
— Но вы раньше говорили, что пуповина растягивается бесконечно, — заметил президент.
— Вот именно это в голове и пронеслось. Но чем дальше летишь на свет, тем суше становится пуповина. Потом она становится хрупкой и ломкой. Нет, ребята, это чума — еще сантиметр, и я бы с вами попрощался. Вот здесь — мой предел. Дальше никак. — И он ткнул пальцем в то же место на схеме.
Рауль начертил черным фломастером длинную линию. «Коматозная стена», — приписал он снизу.
— И что это означает? — вмешался я.
— Я думаю, что это как звуковой барьер. Предел, который сначала никто не мог преодолеть, не подвергая себя опасности. Теперь у нас есть эта карта, а вместе с ней появилась и новая цель: пересечь эту линию.
За линией, обозначающей коматозную стену, Рауль жирными буквами написал: «Терра инкогнита».
Неизвестная земля.
Мы с уважением разглядывали рисунок. Именно так и начиналась разведка нового континента. Первый контакт после высадки на берег, а потом, по мере того как первопроходцы продвигались вглубь нового континента, на карте появлялись горы, прерии и озера, а «Терра инкогнита» становилась все меньше, отодвигаясь к краям листа. Именно так было в Африке, в Америке, в Австралии. Понемногу, шаг за шагом люди стирали эти два слова, этот ярлык невежества.
«Терра инкогнита»… Присутствовавшие во время эксперимента во Дворце конгрессов считали, что стали свидетелями окончания научного и политического проекта. Мы же вчетвером — Люсиндер, Рауль, Амандина и я — знали, что это только начало.
Еще предстоит исследовать этот розовато-лиловый туннель, который превращается в бирюзовый. Предстоит закончить карту и стереть с нее слова: «Терра инкогнита».
Рауль хлопнул в ладоши.
— Вперед, только вперед, навстречу неизвестному, — прошептал он, не в силах подавить улыбку отважного конкистадора.
Теперь эти слова станут нашим новым девизом. Мы смотрели друг на друга, и в наших глазах горел один и тот же огонь.
Приключение еще только начиналось.
Вперед, навстречу неизвестному!
Эпоха вторая
Первопроходцы
85. Обзор прессы
«Первый человек, официально ступивший на тот свет, — француз. Его зовут Феликс Кербоз. В своих передовицах мы уже неоднократно выражали полную уверенность в успехе дерзкого проекта нашего президента Люсиндера. Благодаря его усилиям научная сборная Франции опередила иностранных соперников и первой достигла Континента Мертвых. Наша газета присудила Феликсу Кербозу титул «Человек года» и обратилась с петицией, чтобы он немедленно был награжден орденом Почетного легиона».
«К смерти можно ходить в гости. Группа европейских исследователей сумела отправить человека на тот свет и вернуть обратно живым и невредимым. Увы, этому успеху предшествовали многочисленные неудачные попытки. Во Франции около ста подопытных сложили головы в ходе эксперимента. Однако Феликс Кербоз с честью вышел из этой маясорубки, несмотря на скептическое отношение французов к «лаборатории запрограммированной смерти», которую они единодушно осудили. Британская группа готова присоединиться к этой эпопее. Читайте наши репортажи в следующих выпусках».
«Один человек решил во что бы то ни стало увидеть своих предков. Житель Западной Европы Феликс Кербоз захотел встретить своих умерших родственников и покончил с собой при помощи высокотоксичного вещества — хлорида калия. Двадцать минут спустя он очнулся живым и здоровым. В настоящее время японские исследователи ищут ответ на самый дерзкий вопрос: можно ли посещать страну наших предков (и конечно, запечатлеть ее на фотопленке), как любое другое место на Земле?»
