суток, когда посетители гостиницы засыпают, а публика из кабака уже разойдется по домам.

Трупы, запечатанные в пластиковые мешки, по служебной лестнице спускают вниз к фургону, на котором Гойзман доставляет продукты с мясного рынка в ресторан. Тела заваливают свиными тушами. И вывозят за пределы Лондона. Закапывают останки на какой-нибудь пустоши или топят в болоте. Таких пустынных мест на примете у Дьякова немало.

«Просто так, ворваться в номер и убить двух мужчин? Которые ни о чем не подозревают?» – переспросил Гойзман. «Ворваться и убить, – кивнул Дьяков, выковыривая из зубов остатки бифштекса. – А затем забрать деньги и поделить. Или у тебя есть другие идеи?» Двести пятьдесят тысяч – доля Дьякова. Ведь он продумывает весь план и, главное, он дает наколку, то есть сообщает точное место и время передачи денег. Меньшая часть суммы, сто тысяч фунтов стерлингов, причитается Гойзману. И это поистине королевское вознаграждение. Потому что он всего-навсего исполнитель, мясник, а грязная работа ценится не слишком дорого.

«Пораскинь мозгами, сто тысяч фунтов, – сказал Дьяков. – Огромные деньги. Ведь твой бизнес на этих несчастных гомиках не приносит той прибыли, на которую ты рассчитывал, когда открывал дело. С этой публикой больше убытков и хлопот. Сто тысяч решат все финансовые проблемы». Складывалось впечатление, что московский знакомый очень неплохо осведомлен о делах Гойзмана. Наверняка знает, что хозяин «Маленькой розы» по уши в долгах, брал кредиты на ремонт «Маленькой розы», неудачно сыграл на фондовой бирже, открыл закусочную «Королевская лилия», которая прогорела через полгода… Наконец, Гойзман был слишком щедр, даже расточителен с молодой женой. Катя Бланш получала все, что хотела получить. А у Кати губа не дура, она любят дорогие вещи, драгоценности. Любовная страсть окончательно подорвала финансовое положение стареющего бизнесмена.

Уже к ноябрю нужно вернуть пятьдесят пять тысяч фунтов в «Барклайс», и это не считая процентов, которые накапали за последний год. Но есть ещё и другие долги, пусть мелкие, зато их много. Все подсчитать – выходит форменная астрономия. Но если сто тысяч фунтов осядут в кармане, считай, у Гойзмана больше нет долгов, нет проблем в жизни. «Я понимаю, это трудное решение, – сказал Дьяков. – Поэтому не настаиваю на немедленном ответе. Даю тебе двое срок на размышление. Если ты говоришь „нет“, я постараюсь решить все проблемы самостоятельно. Да, мне будет трудно. Но я сорву банк. Положу в карман сразу всю сумму».

«Предположим, я соглашусь, – ответил хозяин „Маленькой розы“. – Но не пройдет и пары дней, как полиция начнет поиски пропавших людей. Ниточка приведет в мою гостиницу. Насколько я знаю, английские тюрьмы лучше русских. Но все-таки это не санаторий с усиленным питанием. И у меня нет желания заканчивать жизнь в каменной клетке». Дьяков только рассмеялся. Послушать его, выходило, что исчезнувших людей никто не хватится. Ходаков якобы живет в Англии по подложному паспорту, под чужим именем. Он по натуре авантюрист одиночка, замкнутый отчужденный человек, который сторонится людей. У него масса врагов, но нет ни единого друга или близкого человека. О том, что Ходаков находится в Лондоне не знает никто, значит, его не станет искать полиция.

С Феллом ещё проще. Он хоть и является гражданином Великобритании, но в Лондоне проводит не более двух недель в году. Мотается по разным странам, выискивая добычу для очередной аферы, не обременен ни семьей, ни детьми. Провались он сквозь землю сегодня, завтра никто не вспомнит, что такой тип коптил небо. «Ты говоришь, что это скрытные люди, – не успокаивался Гойзман. – Но ведь ты как-то узнал о передаче денег, месте и времени встречи. Узнал, что замышляет Ходаков. Каким образом?» «Я слежу за этим человеком уже пару месяцев, – ответил гость. – Частная квартира, которую Ходаков снимет в Южном Лондоне, нашпигована моими „жучками“, я слушаю его телефон, просматриваю почтовые отправления. И вообще знаю о нем больше, чем Ходаков знает о себе. Поверь, если бы дело было опасным, сам не стал с ним связываться».

Гойзман немного успокоился, потому что ждал именно этих слов. Дьяков оставил номер своего мобильного телефона и ушел. А хозяин ещё долго пялился на закрытую дверь своего кабинета, словно хотел увидеть на её поверхности ответы на вопросы, которые жгли душу.

Просчитывая варианты, Гойзман провел бессонную ночь. Да, в прежней жизни в России он занимался кое-какими махинациями, даже мотал срок в лагере строго режима в республике Коми под Интой. Но то были аферы с фальшивыми долларами и ценными бумагами. Чистые дела, не запятнанные человеческой кровью. А здесь совсем другое. Однако, если рассуждать трезво, отбросив эмоции и страхи, предложение Дьякова – просто подарок судьбы. Если сейчас не поймать удачу, можно снова оказаться на обочине жизни без гроша в кармане, утонуть в болоте бедности. Продав «Маленькую розу», которая приносит не слишком большой, но верный доход, придется уезжать из Англии, потому что бизнесмену, пережившему банкротство, здесь трудно начать новое дело.

Но разве легче строить бизнес в Израиле? В сто раз труднее. Нет, там хлебные места давно распределены, на исторической родине Гойзману не дадут подняться выше уровня лоточного торговца. Жена рано или поздно поймет, что связала жизнь не с тем человеком, неудачником и тупицей, и брак рассыплется.

К утру он принял решение и тут же, не откладывая в долгий ящик, набрал номер телефона, который оставил Дьяков, назначил встречу на вечер. Предстояло обсудить детали будущей акции. Решили установить в восьмом номере миниатюрный видео объектив, провести кабель в кабинет хозяина, чтобы Дьяков мог наблюдать все, что происходит наверху: Гойзман с племянником заходят в номер и кончают постояльцев.

* * *

Десятого июня в одиннадцать вечера Фелл появился в ресторане. Гойзман занял место бармена, чтобы хорошенько разглядеть посетителя. Англичанин оказался высоким сухопарым мужчиной, седым, степенным. Он носил очки, был одет в серый скромный костюм и не производил впечатления человека, связанного с криминальными структурами. Около двенадцати ночи к столику Фелла подсел Ходаков, имевший при себе чемоданчик с номерными замками.

Коротко переговорив, мужчины встали, вышли на лестницу и поднялись на третий этаж. Старик портье, которого хозяин проинструктировал заранее, сказал, что свободным остался только восьмой номер, а все остальные заняты до утра. Фелл получил ключ, Ходаков рассчитался за постой.

Когда мужчины заперлись в номере, направился в свой кабинет. Скрытый объектив видео камеры установили над репродукцией картины, висевшей напротив шкафа. С этого места хорошо просматривалась двуспальная кровать и дверь в ванную комнату. Гости придвинули стулья к кровати, Ходаков раскрыл кейс, положил его на матрас. Фелл брал упаковки с банкнотами по двадцать и пятьдесят фунтов из чемодана, срывал с них обертку, считал и снова пересчитывал деньги. Эта процедура проходила в полной тишине. Фелл беззвучно шевелил губами. Ходаков не произнес ни слова, видимо, опасался, что его компаньон собьется со счета и станет по новой мусолить капусту.

Дьяков, заняв кресло хозяина, уставился на экран телевизора, пил пиво и ждал, когда дело закончится. И он уйдет их «Маленькой розы» богатым человеком. Племянник хозяина Миша Штейн, достал из подплечной кобуры «браунинг», проверил оружие. Гойзман вытащил из письменного стола свою пушку, передернул затвор, досылая патрон в патронник. В эту минуту на втором этаже в ресторане музыканты закончили перерыв. Гойзман с племянником вышли из кабинета, поднялись по служебной лестнице на

Вы читаете Знак шпиона
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату