едят опять же.
– Замерз?
Смотрю на Кофа, стоящего рядом. Неподалеку ругаются эльф с Саем. Сай объясняет, что это последнее задание и стоит потерпеть ради гонорара. Эльф доказывает, что в этой долине когда-то сражались две огромные армии, и вряд ли мы выстоим против того количества трупов, которые тут восстанут. Предлагает вернуться в город или убежать в лес, если в город не пустят. Сай назвал его трусом, эльф взбеленился и полез драться.
– Иди сюда.
Меня рывком притягивают к себе, укутывают в полы мехового плаща и крепко прижимают к груди. Ощущение такое, словно из жуткого холода попал в плащ-палатку. Сразу стало теплее, только нос все еще мерз. Вздохнув, поудобнее устраиваюсь в объятиях Кофа, с удовольствием оглядываясь по сторонам.
Эльф с Саем затихли и ошарашенно на нас смотрят.
– А ну, отпусти. – Сай хмуро смотрит на Кофа, подходя ближе.
Удивленно на него смотрю. Чего ему неймется? Сам ведь меня таскал за пазухой, когда я мельче был. И пушистее.
– Он замерз, я согреваю… Что не так? – Голос и взгляд холоднее некуда. С некромантом именно сейчас очень не хочется спорить.
– Он сейчас выглядит как человек. Между мужчинами не принято обниматься. – Мрачно. Вспоминая о личном опыте.
– Я понимаю, что он кот, если ты об этом. – Предельно четко и глядя в упор.
Сай поежился, ему тоже стало не по себе. От некроманта сейчас веяло чистой угрозой и запахом смерти. Когда что-то холодное и чешуйчатое скользит по нервам, оголяя их и заставляя вибрировать. Это непередаваемое ощущение, испытав его раз, я никогда больше не стремился залезть на препарационный стол. Потому как еле выжил после и одного-то раза.
– Это… хорошо. Не переходи границу. – Хмуро.
Коф опустил голову, уткнувшись носом мне в макушку и вдыхая мой запах. Вспоминаю, что недавно Сай купал меня в ванне с ромашками. До сих пор никак не выветрю этот жуткий аромат.
Сай молча на нас смотрел, сжимая кулаки. Недоуменно смотрю на него в ответ. Что это с ним? Боится, что Коф в меня влюбится? Бред какой-то. Котов и так все любят. Так что ничего страшного я тут не вижу.
– Началось!
Крик эльфа заставил нас отвлечься и одновременно повернуть голову в сторону долины. Гномы на стене засуетились, поднялся гвалт, нам крикнули, чтобы не зевали.
Мы и не зеваем. Мы молча и немного дико смотрим на то, как одной единой живой массой поднимается вся долина, превращаясь и рассыпаясь в сотни и сотни трупов разной степени целости, тухлости и вида. Здесь были даже эльфы! Что заставило нашего остроухого побледнеть и отступить назад. Высокие и тонкокостные, они держали в руках прогнившие луки и скалили остатки редких зубов.
В глазницах ползали черви, кости скрипели и со стуком соприкасались с костями. И вся эта шевелящаяся разношерстная орда шла к городу, чавкая, гыркая, рыча, спотыкаясь и ползя, если какая-то из ног отказала.
Черепа… Всюду черепа. С пустыми черными глазницами и оскалами улыбок. А еще ужас, который тонкой змейкой свился в животе и мешает соображать, кусая все органы, которые видит, по очереди.
– Мама. – Это, кажется, я пискнул.
– Не бойся. – Шепот обжег ухо, заставив вздрогнуть. – Я с тобой.
Неуверенно киваю, стараясь закутаться в его плащ еще сильнее. В идеале – накрыться им с головой.
– Уверен, что справишься с ними со всеми? – Сай встал рядом и достал из ножен выданный в нагрузку покрытый серебром меч. Вроде как должен был помочь их убивать, а не просто кромсать на шевелящиеся куски.
Эльф натянул стрелу, доставая из гномьего колчана первую посеребренную стрелу.
– Если не будете мешать, тогда да. Подержи.
Меня вместе с плащом передали Саю. Я в шоке. Сай не знает, что со мной делать.
– Если с ним что-то случится, я тебя убью. – И ни грамма юмора в голосе.
А мне так тепло и уютно в душе почему-то. Коту вообще очень важно, чтобы его не бросили в кризисный момент. К примеру, тогда, когда вокруг жуткие хари и со стен орут: «Мужики, если что, бегите!»
А потом некромант вышел вперед, достал из кармана какую-то гадость, которая извивалась и дергалась в прозрачной баночке. Банку открыли, гадость червячком упала в снег и тут же в него закопалась, извиваясь так быстро, что мне стало нехорошо.
Он протянул руку раскрытой ладонью над снегом, произнес непонятные слова, прошипел что-то ругательное, и внезапно с ладони вниз ударила такая волна силы, что снег с хрустом и треском вмяло на глубину пяти метров. Еле успели отпрыгнуть от краев воронки, а иначе и сами бы туда рухнули. Сай крикнул, чтобы некромансер был поаккуратнее. Меня лично назад дернуло вообще не пойми чего. Невидимое какое- то и непонятное. Но зато не упал. Эльф стреляет по нежити, попадая в них все чаще и чаще. От каждого попадания труп вспыхивает синим пламенем и обращается в прах. Причем все, кто идет рядом, тоже вспыхивают, ежели это пламя перекидывается. Орем ему, чтобы стрелял в самую гущу. Эльф понятливо послал нас в гхырову гряку, ибо и сам в курсе.
А некромант… Я заглянул в воронку, и меня чуть не стошнило. Там был уже не один, а целые сотни червячков, извивающихся на самом дне воронки и пытающихся выпрыгнуть наружу. Он продолжал водить над ними рукой, что-то тихо нашептывая.
Червяки притихли, после чего всей кучей разом забурились в стенку воронки, как раз в ту сторону, откуда шли орды.
Миг, и никого уже на дне нет, одни мы стоим и ждем, что будет дальше. Ну и эльф тетивой тренькает, ругаясь под нос.
– И что дальше? – Сай подошел ближе, требовательно глядя на некроманта.
– Это черви-могильщики. Пожирают мертвую плоть за секунду. И делятся каждый раз, как наедятся.
В шоке на него смотрим. Туго соображаю, что это может означать.
– Смотрите!
Поворачиваемся к эльфу, указывающему на то, что творится впереди. Гномы на стенах притихли, ошарашенно глядя туда же, куда показывал эльф.
А там из снега вылезали целые тучи червей, шевелящейся массой накидывались на шагающую впереди нежить и жрали, жрали, жрали, шелестя, двигаясь и извиваясь, словно целое море пиявок.
Шелест накрывал с головой, заставляя ежиться и дрожать от омерзения.
– Что это?
Волна росла и росла, накрывая все вокруг, их становилось все больше. Нежить встала, задние ряды напирали на передние, не понимая, что происходит. А передние падали, глухо воя и исчезая под волнами червей.
– Какая гадость. – Закрываю глаза, чтобы не видеть это омерзительное зрелище.
Некромант подошел ближе и отобрал свой плащ, накидывая его на плечи и дернув меня к себе.
Снова окапываюсь в плаще, стараясь не смотреть на то, что творится впереди.
– Бывают и более неприятные заклинания. – Тихо и устало.
Бледный и осунувшийся, он выглядел уставшим, словно только что отдал литр крови на нужды детей. Удивленно смотрю на него. Ричи, кажется, рассказывал, что за каждое заклинание из разряда черной магии некроманты отдают часть своей души. С одной стороны, становятся бессмертными, а с другой, наоборот, словно умирают изнутри. И потом регенерировать душу очень сложно. Когда я спросил, как именно это вообще возможно, маг вроде как сказал: любовь. И на этом я сбежал, фыркнув и потеряв интерес к беседе. Не люблю я разговоры о любви. Люди всегда говорят о ней непонятно, путано и по-дурацки.
А вот сейчас… сейчас я подумал… потомки, а ведь некромантов совсем никто не любит. Люди вообще