игумен, чтобы обуздать их, но ничего не мог с ними поделать. А они между тем послали на него ложный донос и выжили отсюда. Вот так монастырь и пришел в запустение. Монастырские земли были проданы, а монахи разбрелись кто куда. Мы с этим послушником пришли сюда совсем недавно и, взяв дело в свои руки, решили исправить ворота и привести в порядок храм.
– А что это за женщина распивает с вами вино? – спросил Лу Чжи-шэнь.
– Разрешите сказать вам, почтенный отец, – продолжал монах, – эта женщина – дочь Ван Ю-цзиня, проживавшего в деревне, неподалеку отсюда. Раньше ее отец был жертвователем нашего монастыря, но потом прожил все свое состояние и теперь находится в бедственном положении. В доме у них ничего не осталось, а муж этой женщины лежит больной. Вот она и пришла в монастырь одолжить немного риса. Из уважения к ее отцу мы решили угостить эту женщину. Вот и все. Никаких других мыслей у нас и не было. А вы, почтенный учитель, не верьте тому, что говорят эти старые скоты.
Выслушав монаха и будучи введен в заблуждение его почтительным тоном, Лу Чжи-шэнь решительно заявил:
– Ну ладно, я не позволю этим старикам дурачить себя! – И с посохом в руках отправился обратно.
Голодные монахи только принялись за кашу, как вдруг перед ними снова выросла фигура разгневанного Лу Чжи-шэня. Угрожающе показывая на них пальцем, он вскричал:
– Так это вы, оказывается, разорили монастырское хозяйство, да еще вздумали меня обманывать!..
– Почтенный отец, – взмолились монахи, – не слушай ты этих бродяг! Ведь ты мог убедиться сам, что они даже женщину у себя держат. Они не отважились дать тебе отпор только потому, что у тебя был посох и кинжал, а у них под руками не было никакого оружия. Если ты не веришь, пойди туда еще раз и посмотри, чем они занимаются. Подумай, почтенный учитель, они там и вино пьют, и рыбу едят, а у нас даже пшена нет. Понятно, что мы испугались, когда увидели, что ты отнимаешь у нас последнюю еду.
– И то верно, – заметил Лу Чжи-шэнь. И снова, взяв посох, пошел за покои игумена, но калитка была уже заперта. Взбешенный Лу Чжи-шэнь одним ударом ноги высадил ее и ворвался во двор. В ту же минуту из покоев с мечом в руке выбежал «Чугунный Будда» – Цуй Дао-чэн, и бросился навстречу Лу Чжи-шэню. А тот, увидев это, взревел от гнева и, вращая посохом над головой, ринулся на Цуй Дао-чэна. Они сходились раз пятнадцать, но одолеть Лу Чжи-шэня «Чугунному Будде» оказалось не под силу. Он едва успевал уклоняться от ударов и кое-как отражать их. Наконец, даже защищаться ему стало трудно, и он уже готов был бежать с поля боя. Но в это время «Злой демон» – Цю Сяо-и, видя, что его приятель долго не продержится, схватил меч и напал на Лу Чжи-шэня сзади.
В самый разгар боя тот заслышал позади себя шаги, но, осыпая ударами противника, он не мог обернуться и, только заметив рядом с собой человеческую тень, понял, какая ему угрожает опасность. Чтобы как-нибудь отпугнуть того, кто готовил удар в спину, Лу Чжи-шэнь что есть силы рявкнул:
– На! Получай!
Цуй Дао-чэн вздрогнул. Ему показалось, что эти слова относятся к нему и что Лу Чжи-шэнь сейчас сразит его посохом. Он отступил и тем самым дал Лу Чжи-шэню возможность прервать на несколько мгновений бой и оглянуться. Теперь все трое стояли друг против друга. Цуй Дао-чэн и Цю Сяо-и вместе напали на Лу Чжи-шэня. Тот выдержал десять схваток, но положение его становилось все более и более тяжелым. С утра он почти ничего не ел, к тому же за день прошел большое расстояние и очень устал. Он не мог дать отпор сразу двум противникам, нападавшим на него со свежими силами, и решил, пока не поздно, отступить. Прихватив посох, Лу Чжи-шэнь покинул поле боя. Враги гнались за ним и Лу Чжи-шэню все время приходилось отражать их натиск. Только у самого мостика они прекратили преследование и уселись на перила.
Когда противники остались далеко позади, Лу Чжи-шэнь остановился, чтобы перевести дух. Тут-то он и вспомнил, что оставил свой узел в монастыре около кухни. «Как же мне теперь быть? – думал он, – денег у меня нет, и я погибну от голода. Что теперь делать?»
Он уж совсем собрался было идти за своими пожитками, но тут же передумал. «Их двое, а я один, – размышлял он. – Здесь и пропасть не долго». В тяжелом раздумье он не спеша двинулся вперед. Пройдя несколько ли, он увидел перед собой большой сосновый лес, стволы деревьев были красного цвета. Взглянув на сосны, Лу Чжи-шэнь невольно подумал:
«Какой зловещий лес!» – и тут неожиданно он заметил человека, который выглядывал из чащи. А тот посмотрел на Лу Чжи-шэня, плюнул со злости и скрылся за деревьями.
– Сдается мне, – пробормотал Лу Чжи-шэнь, – что этот негодяй промышляет разбоем. Как только он разглядел, что я монах и с меня взятки гладки, он тут же скрылся. Да, этому разбойнику и вправду не повезло. Надо же ему было повстречаться со мной, когда меня довели до бешенства. Ну, теперь я хоть на нем отыграюсь, сейчас отберу у него одежду. На выпивку хватит.
Лу Чжи-шэнь поднял свои посох и бросился в лес.
– Эй ты там, разбойник! Поди-ка сюда!
Тот рассмеялся:
– Вот дьявол! Мне и так не везет, а гут еще этот привязался!
С этими словами человек выскочил из лесной чаши и, выхватив из ножен меч, бросился на Лу Чжи- шэня, громко приговаривая:
– Ах ты, лысый осел! Я ведь тебя не трогал, ты сам захотел своей гибели.
– Вот я покажу тебе, кто я такой! – завопил в ответ Лу Чжи-шэнь и прыгнул вперед, вращая посохом над головой.
Незнакомец тоже размахивал своим мечом и наступал на Лу Чжи-шэня. Но в этот момент ему вдруг пришло в голову: «А ведь я где-то слышал голос этого монаха».
– Эй ты, монах! – закричал он. – Я где-то встречался с тобой. Как тебя зовут?
– Вот разиков триста схвачусь с тобой, тогда и назову свое имя, – отвечал Лу Чжи-шэнь.
Тут незнакомец в дикой ярости взмахнул мечом и ринулся в бой. На десятой схватке он одобрительно подумал: «Ну и здоров же этот монах!» и, не прерывая поединка, обратился к противнику:
– Остановись, я хочу поговорить с тобой!
