поздно вечером в понедельник, и по крайней мере целые сутки к ней никто так и не подошел. Заметили это немногие, ведь на привокзальной площади народ все время меняется, однако есть и люди, которые постоянно там толкутся. На бесхозную иномарку первыми обратили внимание продавщицы семечек. «Дождется парень, угонят его машину», — говорили они, представляя себе владельца эдаким высоким щеголем в широком драповом пальто с белым шарфом вроде героев рекламы, кладущих деньги в банк.

Однако прошел вторник, а к иномарке так никто и не приблизился, после чего у одного из вечно слонявшихся по площади дедов не выдержали нервы и он заявил о бесхозной машине в милицию.

При проверке оказалось, что «БМВ» зарегистрирована в Москве, но под тем же номером числится еще одна машина — «Ока», принадлежащая инвалиду второй группы. Иномарку с фальшивым номером отогнали во двор князевского отделения ГАИ, где она и осталась. Возникло подозрение, что убийство Афонина и появление бесхозной иномарки — события связанные, однако было совершенно непонятно, зачем людям угонять простецкий «Москвич» и бросать собственную «БМВ».

По всей Владимирской и в соседних Горьковской и Ивановской областях начались поиски «Москвича», принадлежавшего Афонину.

Только после этого Турецкий вернулся в Москву.

3

Старейший криминалист Москвы Семен Семенович Моисеев долго и внимательно рассматривал фотографию, сначала просто через очки, затем через увеличительное стекло.

—        Семен Семенович, этих людей мы разыскиваем, а снимок был сделан сорок лет назад. Есть ведь приемы, позволяющие определить, как должно выглядеть это лицо через тридцать-сорок лет?

—        Конечно, вы правы, Саша, есть такие приемы, — Моисеев покачал головой, — они основаны на общей теории старения тканей лица. Но, — он снял очки и положил их перед собой на стол, — они могут дать только очень приблизительную картину. Что там говорить, возьмите хотя бы жировые отложения. Они могут изменить лицо почти до неузнаваемости. Поправьтесь вы килограммов на сорок, и с вами на улице перестанут здороваться даже ваши близкие друзья. Преступники, правда, редко пользуются таким методом, потому что нарочно поправиться очень трудно.

Он снова посмотрел на фотографию.

—        Можно, конечно, прогнозировать пополнение во многих случаях, но не во всех, поверьте мне. Сколько худощавых лиц за сорок лет превратились в лица с двойным подбородком, я вас спрашиваю? Множество! Значительно меньше округлых стали худыми, в основном это происходит из-за желудочных болезней.

—        Так вы считаете, Семен Семенович, что ничего не получится?

—        Ну нет, этого я не говорил, Саша, что вы, — Моисеев улыбнулся. — Попробуем, посмотрим. Я так понимаю, что вам это надо срочно?

—        Хорошо бы получить уже вчера, да только...

—        Если надо вчера, будет завтра, — ответил Моисеев. — А сегодня мы сделаем несколько копий этой вашей карточки, вдруг что случится. Как я догадываюсь, негатив утрачен.

—        Увы, — развел руками Турецкий.

Тем более. Приходите часа через два, будет готово.

4

Двух часов, которые ему дал Моисеев, Турецкому хватило на то, чтобы заехать домой и повидаться с Ириной. Он звонил ей пару раз из Князева, но, как всегда, ограничивался лишь самыми общими фразами.

—        Господи, Сашка, как я рада, что ты жив, — заплакала Ирина.

—        Да что ты, с чего ты взяла, глупенькая моя?

—        Знаешь, я уже поняла, чем меньше ты рассказываешь, тем опаснее дело, — ответила Ирина. — А последнее время ты только молчишь. Поэтому я и боюсь.

—        Я обязательно расскажу тебе все, только не сейчас, — пообещал Турецкий. — Хорошо?

—        Ну вот ваши карточки, узнаете? — Моисеев с улыбкой протянул Турецкому три одинаковые фотографии.— По-моему, стало лучше. Современное оборудование, Саша.

Турецкий взглянул на новые фото. Точнее, это были уже не фото, а лазерные распечатки с компьютера. Они стали, во-первых, в полтора раза крупнее оригинала, отпечатанного сорок лет назад в Князеве, кроме того, были убраны царапины, пятна и прочие дефекты, увеличена резкость, так что предметы и лица оказались значительно четче. И если бы не платья и прически конца пятидесятых, по качеству это изображение можно было бы легко принять за фотографию из современного западного журнала.

—        И вот вам мой совет, Саша, — сказал Моисеев. — Возьмите эту фотографию и пойдите с ней в милицию. Нет, не к Романовой. Найдите старого участкового или оперуполномоченного, паспортистку, наконец, которая работала сорок лет назад там, где жили эти ребята.

—        Но сорок лет прошло, Семен Семенович!

—        Так и что же? Саша, вы хотите сказать, что те, кто работал сорок лет назад, уже лежат в могиле? Тогда и мне, значит, пора, я ведь сорок лет назад уже работал в Коминтерновской райпрокуратуре Москвы. И не первый год. Мне было уже за тридцать. А что вы думаете, сколько мне лет сейчас? Конечно, — продолжал он, — люди эти вышли на пенсию, могли уехать куда-то, но попробовать стоит, очень даже стоит. Если эти мальчики, а особенно вот эти, они уж и не мальчики, — Моисеев указал пальцем на двух других молодых людей, сидевших рядом со Скронцем, Пупотей и девушками, — как-то у них фигурировали, то они, конечно, их вспомнят. Может быть, даже очень и очень интересное. Попомните тогда старого Моисеева.

—        Спасибо, Семен Семенович, вы мне подали просто гениальную мысль.

«Тимирязевская академия, — размышлял Турецкий, листая ведомственный справочник. — Это, пожалуй, семьдесят четвертое. Вот: Ивановская, 30».

5

Начальник семьдесят четвертого отделения принял Турецкого сразу. Выслушав его просьбу, он задумался, а потом сказал:

—        Я-то здесь по вашим меркам человек новый, меня самого семь лет назад перевели сюда из двадцать первого. Есть тут у нас одна сотрудница, она с молодости здесь, со всеми знакома, и вообще, как при «застое» говорили, «рабочая династия», а память — не надо ни компьютера, ни картотек. — И набрал номер местного телефона:

—        Зинаида Дмитриевна, зайдите на минутку.

Он еще не кончил говорить, когда открылась дверь и вошла пожилая секретарша.

—        Коллега из прокуратуры интересуется историей сорокалетней давности. Вы, я думаю, скорее сообразите, кто бы мог ему помочь? — попросил начальник.

Выслушав Турецкого, она задумалась на минуту:

—        Боюсь, вы немного ошиблись адресом. Формально этот пруд целиком на нашей территории, но тот берег пруда попал к нам более-менее случайно.

—        Да, знаете ли! — перебил ее начальник. — Бред какой-то! Когда этот Железнодорожный район учредили?

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату