пожертвованием жизни искупить примирение с укорявшей его Россией» [95. С. 220].

Известно, что перед сражением он написал императору Александру:

«Государь! С тем большею откровенностью пишу сии строки, что мы теперь накануне кровопролитного и решительного сражения, в котором, может быть, удастся мне найти совершение моих желаний» [95. С. 220].

Да, он искал смерти, но не нашел ее. Уже после сражения он вновь написал императору:

«С твердостью покоряюсь моему жребию. 26-го августа не сбылось мое пламеннейшее желание: Провидение пощадило жизнь, для меня тягостную» [95. С. 220].

* * *

Когда в ходе сражения французами была захвачена батарея Раевского, Барклай-де-Толли сказал:

«Это печально, но мы возьмем ее обратно завтра, а может быть, французы покинут ее сегодня ночью» [26. С. 368].

Эти его слова наглядно свидетельствуют, что Михаил Богданович был уверен в том, что на другой день сражение будет продолжено.

Подтверждает это и его адъютант В. И. Левенштерн:

«Мы были уверены, что сражение возобновится на следующий день. <…> Поэтому велико было наше удивление, когда на рассвете было отдано приказание отступать» [26. С. 368].

* * *

М. И. Кутузов не мог не отметить роль Барклая-де-Толли в Бородинском сражении, и в своем рапорте императору Александру от 29 сентября о представлении к награждению М. Б. Барклая-де-Толли и Л. Л. Беннигсена написал:

«Повергая с сим вместе имена генералов, отличившихся 24-го и 26-го августа, всеподданнейшим долгом считаю в особенности свидетельствовать пред Вашим Величеством о генералах Беннигсене и Барклае-де-Толли.

Первый из них с самого приезда моего к армии во всех случаях был мне усерднейшим помощником… <…> находясь лично в опаснейших местах.

Барклай-де-Толли присутствием духа своего и распоряжениями удерживал стремящегося против центра и правого фланга превосходного неприятеля; храбрость же его в сей день заслуживает всякую похвалу.

Достоинство первого и служба последнего, будучи известны Вашему Величеству, посему и награждения заслуг их предаю высочайшему усмотрению.

Фельдмаршал князь Голенищев-Кутузов» [26. С. 181].

«Высочайшее усмотрение» было таково: Кутузова произвести в генерал-фельдмаршалы с выплатой ему единовременно 100 тысяч рублей, а Барклая-де-Толли — наградить орденом Святого Георгия 2-й степени.

И опять — отступление

«Сумрачно было на Бородинском поле под утро 27-го августа» [95. С. 231].

По воспоминаниям генерала Ермолова, на следующий день после Бородинского сражения Барклай- де-Толли одобрил его действия в бою, а потом сказал: «Вчера я искал смерти, и не нашел ее» [57. С. 214].

«Имевши много случаев узнать твердый характер его и чрезвычайное терпение, — пишет А. П. Ермолов, — я с удивлением увидел слезы на глазах его, которые он скрыть старался. Сильны должны быть огорчения!» [57. С. 214].

Русская армия, потерявшая в сражении от 45 тысяч до 60 тысяч человек, отступила в сторону Москвы. При этом Кутузов написал императору Александру:

«Когда дело идет не о славах выигранных только баталий, но вся цель будучи устремлена на истребление французской армии, ночевав на месте сражения, я взял намерение отступить» [136. С. 174].

Фактически это было точное повторение слов и действий Барклая-де-Толли, за что еще совсем недавно многие в армии называли его трусом и изменником. Приказ Кутузова тоже «вызвал недоумение, разочарование и обман надежд» [8. С. 382], но не произвел такой бурной реакции, которая, безусловно, появилась бы, отдай подобный приказ Михаил Богданович. В связи с этим очень хочется повторить слова французского писателя Андре Моруа, который говорил, что не стоит ориентироваться на общественное мнение; это не маяк, а блуждающие огни. Слова Наполеона по этому поводу еще жестче: «Общественное мнение — это публичная девка».

К сожалению, оно так и есть, и бороться с общественным мнением — то же самое, что сражаться с ветряными мельницами…

Арьергард русской армии, составленный из четырех егерских полков, 1-го кавалерийского корпуса, одной роты конной артиллерии и нескольких казачьих полков, некоторое время продержался в Можайске, но потом, будучи весьма сильно тесним авангардом маршала Мюрата, оставил этот город.

30 августа (11 сентября) русская армия подошла к селу Вяземе, а арьергард отступил к селу Кубинскому.

31-го числа армия пришла к деревне Мамоновой, а генерал Милорадович с арьергардом — к Малой Вяземе. Все заставляло полагать, что Кутузов хотел еще раз сразиться с неприятелем. Беннигсен даже выбрал позицию для сражения.

«Когда Барклай осмотрел позицию, им овладело недоумение, смешанное с опасением. Барклай тотчас же поехал к Кутузову, чтобы доложить о совершеннейшей непригодности позиции» [8. С. 415].

По пути он встретил Л. Л. Беннигсена.

«“Я открыл все свои замечания сей позиции; я спросил у него: решено ли было погрести всю армию на сем месте? Он казался удивленным и объявил мне, что вскоре сам будет на левом фланге. Вместо того поехал в деревню, находящуюся при центре, где назначена была его квартира”, — писал Барклай» [8. С. 416].

Когда Барклай-де-Толли приехал в Главную квартиру, он долго разговаривал с Михаилом Илларионовичем.

«Он ужаснулся, выслушав меня», — написал впоследствии Михаил Богданович [41. С. 97].

На вопрос «Почему?» отвечает официальная записка, которую он подал Кутузову. Вот она:

«Многие дивизии были отделены непроходимыми рытвинами. В одной из оных протекала река, совершенно пересекающая сообщение; правое крыло примыкало к лесу, продолжающемуся на несколько верст к неприятелю. По превосходству его стрелков можно было полагать, что он без труда овладеет сим лесом, и тогда не было средств к поддержанию правого крыла. 1-я армия имела за собою ров, имеющий, по крайней мере, от 10 до 15 саженей глубины и со столь крутыми берегами, что едва одному человеку возможно было пройти. Резерв справа столь неудачно был поставлен, что каждое ядро могло постигнуть все четыре линии. Резерв на левом фланге, будучи отдален от корпусов, получающих от него подкрепление, упомянутой рытвиной, должен был в случае разбития сих войск быть спокойным зрителем оного, не имея возможности доставить им помощь. Пехота сего резерва могла, по крайней мере, стрелять по нашим и по неприятелю. Конница уже не имела и того преимущества, но обязана была, если бы не решилась немедленно обратиться в бегство, спокойно ожидать своего уничтожения неприятельскою артиллериею.

Вообще, сия позиция простиралась почти на расстоянии 4-х верст, на которых армия, ослабленная Бородинским сражением и пагубным смешением отступления, была растянута, подобно паутине. Позади сей позиции находился обширный город Москва и река сего имени, на оной построено было восемь плавающих мостов, как выше, так и ниже города. При сем должно заметить, что четыре моста выше города были поставлены при столь крутых берегах, что одна пехота могла сойти до оных; в случае разбития вся армия была бы уничтожена до последнего человека, ибо отступление через столь обширный город перед

Вы читаете Барклай-де-Толли
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату