Томас сделал шаг, выйдя из тени деревьев, пошатнулся от обрушившегося тяжелого яростного жара. В синем небе кое-где плыли белые, как овечки, облака, но нещадное солнце выжигало землю без помех, под доспехами сразу побежали гадкие струйки пота.
Олег со страхом оглянулся на Лес:
– Отойдем… Лесные звери могут выскочить на опушку.
Томас послушно заковылял прочь от темной стены Леса, что теперь не казался таким страшным.
Калика сказал неохотно:
– Cэр Томас, теперь я точно знаю, где мы.
Лицо у него было удрученное.
Томас испугался:
– Агафирсы отвезли назад?
– Наоборот. Но… шли на восток, по дороге выпустили. Теперь мы гораздо ближе к Руси, чем к Британии.
Шли молча, Олег все еще не сбавлял торопливого шага. Томас с гудящей головой с трудом осмыслил слова калики.
– Мы стали ближе к моей Британии? Или дальше?
– К Руси ближе, – ответил Олег уклончиво.
– Значит, придется идти через твою Русь? Наконец-то я пойму, меж каких королевств она зажата!
Олег ускорил шаг. Томас не видел его лица, хотел засыпать расспросами, но гневное солнце накалило доспехи, он варился в собственном поту, чувствуя себя раком в железном котелке. Ноги тащил по сухой желтой траве, мечтая дожить до привала.
Когда калика крикнул, что здесь остановятся на отдых, Томас сперва рухнул, словно из-под него вышибли землю, потом лишь повернулся набок, расправляя гудящие ноги. Взглянув сквозь стебли травы, Томас вскрикнул и привстал на колени.
Далеко впереди блестела яркая стена. Даже не стена – вал из странных оранжевых глыб, при виде которого у Томаса сердце застучало чаще. Олег проследил за взглядом рыцаря, безучастно указал в другую сторону. Там блестел такой же кольцевой вал. Внутри поместился бы огромный рыцарский замок, но Томас видел только сверкающую на солнце высокую стену, а что за нею внутри – сказать трудно.
Олег собрал сухих стеблей, толстых, узловатых, развел огонь. Томас с отвращением косился на двух толстых ящериц – их прибил камнями калика. Есть хотелось до колик в животе, но какая-то уж очень нехристианская еда!
– В поле и жук – мясо, – хладнокровно утешил Олег. – Или ты, как медведь, будешь лапу сосать?
– Давай твою жабу.
– Не жаба – крокодил-недоросток. Помнишь, агафирсы угощали? Там были крокодилы-переростки. А так порода одна.
Томас съел ящерицу с кожей и когтями, потом взял камень и подстерег еще двух дур, что вылезли из норок греться на таком диком солнцепеке. Одну съел еще сырой, показывая калике, как равнодушны одухотворенные воины Христа к плотоядным утехам, а калика съел свою тоже сырой, явно потакая звериным языческим привычкам либо угождая языческим богам.
– Что это за край? – спросил Томас.
Он вылез из доспехов, разделся, накрывшись от жгучего солнца одеждой. Легкий ветерок спасительно охлаждал красное, как свежесваренное мясо, тело, над ним поднимались струйки перегретого воздуха. Олег закинул руки за голову, смотрел в небо. В зубах трепыхалась сухая травинка, по ней растерянно ползала божья коровка.
– Начало Степи.
– Степь… Это Дикое Поле?
Олег чуть повернул голову, взглянул остро. Голос его был едкий:
– Научился заглядывать в грядущее?.. Будет зваться Диким Полем, потом – Руиной, а пока что просто Степь. Котел, из которого век за веком уже несчетные тысячелетия выплескиваются странные народы, которым несть числа. Дикие, лютые, кровожадные. Сеющие смерть, пожары, разрушение, ничего не создающие. Народы, живущие только грабежами…
– Разве так бывает? – удивился Томас. – Они же пасут скот… Куда девают молоко, шкуры, мясо?
– Они не создают культуры, – поправился Олег. – Не строят города, каналы, не сажают деревья, не пишут книги. Захватив город, сжигают вместе с храмами, библиотеками. Разбивают великолепные статуи, но не создали ни одной. Немногих уцелевших жителей уводят в полон. Мы, Русь, держим щит между Степью и Европой!
– Твоя Русь по ту сторону Степи?
– Да. Вся жизнь Руси – борьба со Степью. Земледельцев с кочевниками.
– Значит, мы вот-вот напоремся на степняков?
– Да, вступаем в земли половцев. Теснят печенегов, те сейчас подступили к Киеву. Но дни печенегов сочтены, рассыпятся, как между молотом и наковальней, а русичам придется вести изнурительную борьбу с половцами… Боюсь, вот-вот увидим их шатры. Еще раньше должны увидеть несметные стада коней… Впрочем, раньше всего услышим свист летящих стрел. Половцы сперва стреляют, потом задают вопросы.
