мой пот его не пугает», – подумала она еще сердитее, отрезала:
– Зато меня пугает твой.
Прикусила язык, но Ингвар уже остановился, будто ноги вросли по колени в землю. Руки бессильно упали вдоль тела. Ольха мысленно подталкивала подойти, что-то сказать, вести себя с привычной русам грубостью и напором, однако северные люди, похоже, чувствительностью не отличаются, Ингвар лишь развел руками:
– Сама понимаешь, наша помолвка… это шутка князя. На самом деле женитьба никогда не случится.
– Ты уверен? – спросила она.
– Клянусь, – ответил он с еще большей дурацкой поспешностью, – здесь можешь не волноваться. Я к тебе и пальцем не притронусь!
– Спасибо, – сказала она ледяным тоном. – Что хотел еще? В любом случае мыться в твоем присутствии я не собираюсь.
«Но если бы ты этого очень сильно захотел, – добавила она мысленно, – если бы ты захотел, чтобы я мылась в твоем присутствии…»
Он попятился, в лице все сильнее начали проступать злость и раздражение, словно только сейчас начал понимать, кто он, что говорит, как глупо выглядит.
– Да черт с тобой, – бросил он уже от двери. – Мне еще недоставало смотреть на твои кривые ноги.
– Кривые? – ахнула она.
– И волосатые, – бросил он. – Как у медведицы. Так что будь спокойна, я на тебя не посягну. Если что надо, только скажи. Ты – почетная гостья великого князя. И тебе будут оказывать надлежащие почести.
«На кой мне твои почести, – хотела сказать она, – лучше возьми меня в свои объятия», – но не успела. За дверью послышался топот подкованных сапог. Кто-то выкрикнул короткие слова приказа. Ингвар и Ольха услышали приближающиеся шаги. В дверь бухнуло словно бревном, окованным железом. Громкий голос поинтересовался:
– К вам можно?
Ольха молчала, она здесь пленница, пусть отвечает тюремщик. Ингвар тоже молчал, в чужой комнате не распоряжается, и в дверь постучали громче. Недовольный голос что-то проворчал, в доски бухнуло тяжелым, и дверь распахнулась во всю ширь.
На пороге стоял Олег. Ольха увидела спины удаляющихся гридней. Олег окинул Ингвара и Ольху быстрым взором:
– А, двое гордецов… Опять поцапались?
– Пошто стучал? – спросил Ингвар раздраженно. – Твой ведь терем!
Улыбка великого князя была просто издевательской.
– Так обрученные же! Могли и того… упредить свадьбу. Не по обычаю, правда, но такое случается. Ну- ну, не вскидывайся, как конь, оводом ужаленный! Шуток не понимаешь. А раньше понимал… Я по делу зашел. Как вы тут?
– Еще друг друга не убили, – буркнул Ингвар.
Олег обратил взор на Ольху. Та независимо пожала плечами:
– Пленники живут без оружия. Иначе твой воевода уже таскал бы кишки по полу.
– Удуши голыми руками, – предложил Олег.
– Слишком силен, – объяснила Ольха холодно. – А где сила, как ты знаешь, там ума не ищи.
– А где волос долог, – отпарировал Ингвар, – там ум короток.
– А кто…
– Зато ты…
Олег некоторое время слушал их, поворачивая голову то к одному, то к другому. На лице было неприкрытое удовольствие. Затем, когда оба готовы были броситься друг на друга, вскинул длань. Голос стал властным:
– Я зашел попрощаться. Некогда местные волхвы предсказали, что приму смерть от коня своего. По настоянию своих воевод… что за глупый народ… я оставил боевого друга, велел кормить отборным овсом и пшеницей, поить ключевой водой. Но сегодня лишь узнал, что конь мой давно пал!
Ингвар судорожно вздохнул. Он ощутил облегчение, что предсказание волхвов оказалось лживым.
– Я все-таки поеду повидать своего коня, – сказал Олег непреклонно, – хотя бы кости… велю захоронить! Он не раз спасал меня, выносил из жарких схваток. Этот конь сам дрался зубами и копытами, как целая дружина, а в скачке ему не было равных… Эх!
Он сгорбился, повернулся и пошел к двери. Ингвар воскликнул:
– Твой конь в трех днях отсель!
– Ну и что? – спросил Олег, обернувшись.
– Да… ничего, – пробормотал Ингвар. – Я бы не оставил Киев, только и всего.
Ольха сказала резко:
