силуэт горы, так что на первый взгляд казалось, что в самой горе насверлили множество мелких дырок.
Подобраться к такому замку трудно, с высоты увидят издали, а карабкаться придется по одной- единственной тропке, узкой, извилистой, простреливаемой с длинной стены.
– Да, – раздался за спиной голос Генриха, – это будет непросто…
Вид у молодого барона озадаченный, но выглядит жених неплохо, глаза горят предвкушением схватки. Я оглянулся, махнул рукой, чтобы королева не выдвигалась, сказал Генриху:
– Если заметят блеск доспехов, что будем делать?
– Разве не отобьемся?
– Не сомневаюсь, – согласился я, – но мы пришли выказать удаль или освободить женщину?
Он на мгновение призадумался, больно сложный вопрос, хорошо бы и то и другое, да еще и пограбить, но опытность военачальника победила, буркнул:
– Вы правы, сэр Гакорд. Из чащи без надобности лучше не высовываться… пока не поймем, что делать дальше.
– Вернемся, – предложил я. – Нужен расширенный военный совет.
– Расширенный?
– Ну да.
– А кто еще?
– Волк и ворон, – сказал я. – А вы что, на королеву подумали?
– Упаси Господи, – испугался он. – У вас и шуточки, сэр Гакорд! У меня чуть сердце не остановилось.
– Если даже подойдет все войско сэра Генриха, – начал я, как только мы вернулись, но Генрих сразу нахмурился, прервал:
– Что значит «если», сэр Гакорд?
– Я оговорился, – сказал я, – прошу прощения. Когда подойдет войско доблестного и благородного во всех отношениях сэра Генриха, известного своей храбростью, отвагой и мужеством, а также многими воинскими доблестями и личными подвигами, не считая командных зачетов, то все равно это храброе и отважное войско все же не сумеет ни с наскоку взять этот замок, ни умелым штурмом, ни долгой осадой…
Королева поинтересовалась уязвленно:
– А почему нельзя даже долгой осадой?
– Потому что тролль сумел умелой экономической политикой привлечь на свою сторону этих продажных крестьян!.. Они за налоговые льготы и прозрачность расходования их денег готовы поддерживать это чудовище! Да-да, они не понимают, что мы освободители.
Генрих заворчал, королева воскликнула патетически:
– Я в это никогда не поверю!
– Придется, – сообщил я. – Я и не такое видел.
– Но как это возможно?
– Возможно, – заверил я. – Все это называется общим понятием свободного рынка. Или стихийного. Эти простые люди продали свои высокие принципы… о которых, правда, и не слыхали… за чечевичную похлебку, за жареных кабанчиков, за хорошие урожаи и тучные поля, за счастливую безбедную жизнь и здоровье, как свое, так и всех близких… Продажные шкуры, ничего не скажешь! Но, увы, с этим придется считаться. Они будут доставлять троллю продовольствие, ковать в своих кузницах оружие, часть опять же троллю, а с остальным начнут партизанскую войну, нам мало не покажется, вспомним и Наполеона, и Гитлера, и Фиделя с Хаттабом…
Генрих нахмурился, заворчал, но лишь стукнул кулаком по колену, а королева сказала растерянно:
– Но сестру спасти надо?
– Вот и подумаем, – ответил я, – как это сделать. Видимо, я отправлюсь на переговоры…
– Что-о-о-о? – вскрикнули они в один голос.
– Переговоры, – повторил я раздельно, как и надо разговаривать с весьма далекими от причуд демократии людьми. – Начнем с самого почетного и уважаемого в демократическом обществе занятия: торговли. Будем выторговывать, как принято, у террористов жизни наших людей. Заодно постараемся узнать их намерения, состав гарнизона, расстановку сил, их политические убеждения, есть ли латентные гомосексуалисты, это скрытые союзники, ибо все гомосексуалисты – демократы, попытаемся прощупать, не удастся ли кого-то склонить на нашу сторону, дабы тайком открыл врата…
Лицо Генриха, что слушал со все возрастающим непониманием, чуть посветлело.
– Да-да, – сказал он быстро. – Подкупить! Пообещать отмену первой брачной ночи!
– Это они и так имеют, – возразил я. – И льготы всякие. Разве что возвести предателя в дворянство?
– Предателя? – возмутился Генрих. – В дворянство?
Королева тоже посмотрела на меня так, словно у меня не только рукав в этом самом, но я весь в нем с головы до ног. Да еще и пахну.
– Дык он же предаст не нас, – объяснил я. – Вы что, не знаете разницу между разведчиком и шпионом? Террористом и борцом за свободу? Продажной СМИ и СМИ с постоянно совпадающими взглядами?
