– Мы перевозим Великого Оракула на освящение нового храма.
Я собирался проехать мимо, но, поддавшись наитию, спросил:
– Какую оракул берет плату?
– Он не берет плату, – ответил жрец с достоинством. – Боги запрещают брать плату, ибо устами оракула говорит сам Бог. Правда, он разрешает отвечать только на один вопрос, что и понятно. Иначе бы…
Королева ехала со мной рядом, спросила высокомерно:
– А если заплатим?
Жрец покачал головой:
– Это наложено Богом. Ни золото, ни сила не в состоянии обойти или сломить этот запрет.
Королева нахмурилась, а я сказал с сожалением:
– Не настаивайте, Ваше Величество, бесполезно. Как вы думаете, отказались бы жрецы получить несколько лишних золотых монет? Но у меня и есть один вопрос. Куда нынешний Властелин Тьмы поместил свою смерть?
Из-за занавески раздался тихий старческий голос:
– В магический ларец, но он очень далеко отсюда.
– А где сам этот ларец?
Оракул молчал, как мертвый, жрец взглянул на меня с испугом, покачал головой:
– Это уже второй вопрос.
– Извини, – сказал я виновато, – моя вина.
Королева взглянула на меня с горячим сочувствием.
– Тогда мой вопрос, – сказала она чистым голосом. – Где этот ларец?
Из-за шелковой занавеси донесся тихий надломленный голос:
– В западном море есть удивительный остров, куда не могут приставать корабли. Там среди пальм и виноградников высится отвесная скала, куда не взобраться ни человеку, ни зверю. На той скале руины волшебного корабля, что плавал как по воде, так и по воздуху. На палубе того дивного корабля лежит этот ларец… Могу добавить, что стерегут его огненные драконы. По самому острову бродят двухголовые тролли, а весь остров окружен рифами и водоворотами.
Он умолк, я присвистнул озадаченно. За спиной раздался тихий голос Генриха:
– Ответь и мне, мудрый оракул, и я осыплю тебя золотом. Меня ничто на свете не интересует, кроме проклятого всеми небесами тролля по имени Катарган.
Жрец быстро взглянул в его лицо, мне почудилось, что морщинистое лицо дрогнуло, взгляд чуть ушел в сторону, в следующее мгновение жрец прямо взглянул в лицо рыцаря и произнес бесстрастно:
– Ты ранен, великий воин… Стоит ли умножать тебе свои печали?
Генрих прорычал:
– Ты прав, я ранен и оттого зол. Твой оракул ответит?
Из повозки раздалось тихое:
– Тролль по имени Катарган – ключ к зачарованным воротам Властелина Тьмы.
Взгляд жреца померк, плечи опустились, он чуть приподнял занавеску и пошептался с сидящим внутри. Прибежала женщина с толстым одеялом в руках, жрец, судя по его движениям, укутывал оракула, высвободившего слишком много жара на мистическое видение. Мы проехали мимо, Генрих побледнел, покачивался, процедил сквозь зубы:
– В той роще свалюсь… Не хочу, чтоб видели…
ГЛАВА 8
Деревья приближались слишком уж замедленно, Генрих пошатнулся, едва за нашими спинами сомкнулась листва. Я поддержал, пока он покидал седло, ладони мои окрасились кровью, поспешно усадил под деревом. Королева торопливо развела костер, я снял с рыцаря доспехи, присвистнул. Рана глубокая, кровь все еще струится, вязаная рубашка промокла, острие копья гиганта пробило стальной доспех, прорвало кольчугу и вонзилось в бок, после чего копье сломалось. Обломок вырвало из раны, сломав при этом пару ребер. Стойкий этот Генрих, я бы уже орал, как свинья в огне.
Захлопали крылья, ворон опустился на ближайший пень, прокаркал:
– Мы нашли волшебную живицу!
– Что это? – спросила королева.
Ворон проигнорировал ее, не его сюзерен, да еще женщина, вообще не человек, а так, вроде муравья, сообщил:
– Волк уже несет! Это я вперед, чтобы ничего не делали, только рану промыли!
– А где вода?
– И эту высмотрел, – гордо сообщил ворон. Поправился: – Высмотрели. Вернее, волк отыскал, мне за ветками не видно сверху… Всего десяток деревьев дальше, там ручеек, даже рыба вроде бы…
Затрещали кусты, волк выбежал с пучком крупных зеленых листьев в пасти. Желтая живица растекалась, как мед, сразу же заклеила мне пальцы. Королева, оглядываясь на меня, торопливо и очень
