Далеко за спиной призрака из пола поднялось небольшое облачко, похожее на медузу в ночи, поколебалось, принимая форму человеческой фигуры. Снова хорошо вылепленная верхняя часть, слабее – грудь, едва видно живот, а ног нет вовсе. Однако поплыл второй призрак в нашу сторону на такой высоте, словно его несут вполне реальные ноги.
– Человек, – произнес он радостным голосом вампира, – наконец-то человек… Как хорошо…
Я взглянул на первого, перевел взгляд на второго, поинтересовался настороженно:
– А что хорошего?
– Ты явился вовремя, – сообщил второй призрак. – Сейчас как раз время снова возродить веру в истинного бога Икегунда и построить в его честь грандиозный храм…
Я потряс головой:
– Вы ошиблись, я не строитель.
– Но я вижу в твоем лице решительность и отвагу, – сказал второй призрак уверенно. – Ты должен, ты обязан…
Я развел руками:
– Я не должен и не обязан. Ни строить здесь город, ни идти проповедником.
Оба призрака смотрели на меня, как мне почудилось, с недоверием и даже ужасом. Похоже, им в голову не приходило, что им можно отказать. То ли власть у них была столь велика, то ли в те времена старших слушались беспрекословно, но они произнесли в один голос:
– Ты должен…
– Я не… – начал было я и осекся. От пола поднялась еще одна фигура, одетая чуть ли не в звериные шкуры, прямо Чингачгук, направилась в нашу сторону. – Я предлагаю выслушать третьего.
Третий призрак подплыл к нам, двое посторонились, ведь третий явно старше на несколько тысяч лет, а третий сказал голосом, подразумевающим, что я вот сейчас все брошу и побегу жаб давить:
– Я вижу, что давно забыт обряд посвящения первого ребенка богине воды. Я облачаю тебя привилегией восстановить обряд. Река близко, нужно только прорыть канал в эту котловину, а потом каждого первого ребенка от каждой семьи…
Я помотал головой:
– Извините, извините. Я еще понимаю – топить уродов или гомосеков, но… ребенка? А вдруг он даже не станет демократом?.. Нет, эта миссия не по мне. И вообще я заказов не принимаю.
Они все трое задвигались, я услышал тихие шелестящие голоса:
– Ты должен…
– Ты обязан…
– Твой святой долг…
– Священная обязанность…
Я подумал с тоской, что все родители одинаковы. Учат, учат, требуют, чтобы все получалось по-ихнему, чтобы я каждый шаг соизмерял с их желаниями, а не понимают, что время изменилось, пришли другие боги, другие взгляды, другие песни.
– Я не могу, – сказал я как можно тверже, – у меня свой долг.
Призраки заговорили вразнобой, но снова их голоса сплетались в одну песню:
– Традиции священны..
– Надо в жертву первенцев, дабы омытый их кровью алтарь…
– Отстроить город и объявить войну проклятому Трагз Мегану…
– Запретить нечестивые пляски горгангов!.. Запретить и уничтожить…
– Нельзя…
– Ты должен…
– Ты обязан…
– Твой долг…
– Нерушимые традиции…
– Ты в вечном долгу…
По-моему, они повторялись, хотя я понимал этот трюк, чтобы я проникся, получше запомнил, чтобы засело накрепко, но, пока засаживают мне это по самые гланды, это несколько раздражает, если не сказать круче, а почему не сказать, если засаживают вот так напористо, я же не совсем еще демократ и общечеловек, что проглотит, да еще и облизнется…
– Дорогие мои… предки, – сказал я с усилием, потому что какие это, на хрен, мои, – вы, конечно же, правы, человек, только родившись, уже в долгу. Хотя бы потому, что бежало к цели триста миллионов сперматозоидов, а успел ворваться в яйцеклетку и захлопнуть перед другими дверь только один. Он в долгу перед остальными, что погибли… Да и перед остальными бегунами, что напрасно бегали раньше и напрасно потом, когда… Словом, я осознаю долг перед человечеством, ибо раз уж я родился, то я обязан свершить… да, свершить! Но что свершить, как свершить, я получаю указания от самого Бога. Его голос неявен, но желающий услышать – услышит. Вы поняли, надеюсь, дорогие товарищи предки. Для разговора с Богом и получения от него инструкций мне не нужны посредники, толмачи, переводчики, курьеры. Тем более что толмачи что-нить да переврут. Это так и называется: перетолмачат.
