уйдет.
— Пожалуйста, не оставляйте меня! — взмолилась она.
Он сел на край кровати, обнимая и укачивая ее, словно испуганного ребенка.
— С вами ничего не случится, пока вы здесь, — уверенно проговорил он. — Убийца мертв.
Она снова передернулась.
— Это было ужасно. Если б только можно было выбросить этот кошмар из головы.
— Думайте о чем-нибудь приятном.
— Не могу.
Когда Торн прикоснулся к Бриттани, она вскрикнула от боли. В ответ на его вопросительный взгляд она сдвинула бретельку рубашки, под которой обнаружился огромный синяк, багровеющий на коже. Он нежно дотронулся до него.
— Вы сказали, что с вами все в порядке.
— Ничего такого, что не заживет со временем, — заверила она его. — Это ерунда по сравнению с тем, что могло бы случиться. — Ее глаза смягчились. — Не знаю, как и благодарить вас. Похоже, всякий раз, когда я попадаю в беду, вы приходите мне на помощь. Я снова у вас в долгу.
Он улыбнулся:
— А вы, кажется, постоянно притягиваете неприятности.
Она улыбнулась в ответ:
— Выходит, так. Но это для меня не новость.
Торн поймал себя на том, что следит за ее губами, гадая, каково было бы прижаться к ним своими. Он легонько коснулся ее иссиня-черных волос, неосознанно намотав локон себе на палец.
Бриттани почувствовала, как грудь его расширилась от резкого вдоха, когда глаза заскользили от плеча к вздымающейся груди, где ткань была разорвана. Она не сделала попытки прикрыться, лишь смотрела в его глаза, пытаясь понять, чувствует ли он тепло, растекающееся по телу.
— Черт бы вас побрал, — пробормотал он, привлекая ее к себе и прижимаясь щекой к сладко пахнущим волосам. — Вы не знаете, что творите со мной. Я был заинтригован вами с самого начала.
Эмоции, в которых он не признавался даже самому себе, переполняли его. Губы коснулись ее переносицы. Рука, которая разила смертоносным оружием, теперь ласкала ее с нежностью, которой она не ожидала. Губы, которые кривились в гневе, сейчас касались ее мягко, как крылья бабочки. Ей захотелось сбросить одежду, которая мешала его горячему телу соприкасаться с ее телом.
— Сладкая маленькая чаровница. — Слова, казалось, против воли срывались с его губ. — Пощади же меня. Не играй со мной в невинность. Мы оба знаем, что это не так.
Она заморгала.
— Я не понимаю…
— Ты уверена, что не заманила того несчастного в свою ловушку? — прошептал он у ее уха. — Не заставила его обезуметь от желания?
Она покачала головой, не понимая, как он мог подумать такое о ней.
— Я не знала этого человека. Он — злодей и ужасно напугал меня.
— Скольких же других ты очаровала своим телом и своей улыбкой? Господина Симиджина, само собой, и даже султана.
— Я никогда не…
Он взял ее за подбородок, заставляя посмотреть ему в глаза.
— Что же так притягивает меня к тебе? Ты задалась целью покорить меня?
— Вовсе нет, — прошептала она дрожащими губами. Он притянул ее ближе, ладонями лаская смуглую кожу, впитывая ощущения, стараясь сохранить их в памяти, желая ее, — до боли желая обладать ею. Но когда взгляд его упал на лужу крови, которая просачивалась сквозь щели в полу, он пришел в себя.
Бриттани вздрогнула, когда Торн поправил на ней рубашку и посадил на кровать. Потом поднялся и улыбнулся ей.
— Хватит, — хрипло сказал он. — Впредь держитесь подальше от моих людей, и особенно от меня. Вы же видите, что со мной творится. В следующий раз я могу не захотеть остановиться. Вы уже завоевали сердца двоих мужчин, мое к этому числу вы не прибавите.
Ей хотелось закричать и броситься на него, ибо слова, которые он произносил, ранили глубже, чем клинок, который поразил турка.
— Я буду ненавидеть вас до конца своих дней, капитан Стоддард.
Он улыбнулся:
— Это хорошо. Ненависть — чувство, с которым я могу справиться. Я боялся, что могу быть вам безразличен, а этого я бы не хотел.
Она отвернулась, желая, чтоб глаза ее никогда не видели этого мужчину.
— Оставьте меня, или я скажу Симиджину, чтобы вам отрубили голову.
Он засмеялся и поцокал языком.
— Ай-ай-ай, какая кровожадная маленькая соблазнительница. Неужели жизни одного человека вам на сегодня мало? Хотите иметь и мою кровь на своих руках?
Она развернулась, грудь тяжело вздымалась от гнева.
— Это вы зарезали турка, хотя могли заковать его в кандалы и пытать.
Веселье заплясало в его голубых глазах.
— Какая жалость, что это как-то не пришло мне в голову, когда я боролся за свою жизнь. Знай я, что вы жаждете пыток, я мог бы пощадить его ради такого дела.
Уперев руки в бедра, она просверлила его убийственным взглядом.
— Вы отвратительны!
Его глаза ощупали мягкие изгибы ее тела.
— А вы, мадам, полураздеты. Не стоит ли вам прикрыться — или вы намерены соблазнить меня?
Она развернулась, схватила с кровати подушку и запустила в него. Мягкий снаряд безвредно пролетел мимо головы Торна, когда он ловко уклонился. С пляшущими искрами веселья в глазах он вышел из каюты, и его смех зазвенел через дверь, когда он закрыл ее.
Лицо Бриттани пылало от гнева. Неужели большинство мужчин такие же невыносимые, как Торн Стоддард?
Горячие слезы обожгли глаза, и она упала на кровать, отказываясь смотреть на лужу крови на полу.
Спустя некоторое время Бриттани умылась, завязала волосы и надела платье. Сегодня ночью она будет сидеть с Ахмедом, потому что знает: она все равно не сможет сомкнуть глаз после того, что случилось.
Выражение лица Торна посерьезнело к тому времени, когда он присоединился к Кэппи на палубе.
— Я хочу, чтобы корабль тщательно обыскали от носа до кормы. Надо удостовериться, что на борту нет больше никаких незваных гостей. Если вдруг объявится еще какой-нибудь «безбилетный пассажир», я с тебя шкуру спущу, Кэппи.
— Я лично прослежу за этим, капитан, — заверил его Кэппи. — С маленькой леди все в порядке?
— Полагаю, она как кошка: всегда приземляется на четыре лапы.
— Мне она показалась испуганной.
— Кто ее разберет, так ли это. Может, она сама заманила этого беднягу к себе в каюту и в конечном итоге стала причиной его смерти.
— Вы ведь сами не верите в это, капитан. Тот человек, он намеревался причинить ей вред. Подозреваю, он был послан тем, кто тогда захватил ее.
Торн стоял у поручня. Он не доверял ни одной женщине с тех пор, как его мачеха показала, какой хитрой и коварной может быть женщина. Его правилом было заниматься с ними любовью, но не допускать близко к сердцу. И он никогда не поверит ни одному слову, сказанному женщиной, особенно этой маленькой соблазнительницей, которая терзает его сердце и путает мысли — так что он уже не может думать ни о чем, кроме обладания ею.
Он посмотрел на чернильно-черное небо, ища Полярную звезду. Отыскав, задался вопросом, не такая же и девушка, как эта звезда — холодная и манящая, но бестелесная. Но нет, он чувствовал ее тепло. Она
