– Как ты думаешь, Николас рассказал Алане всю правду обо мне?
– Нет, конечно! Как он мог рассказать, если не знает всей правды? Ну зачем, зачем вы взяли на себя чужую вину? Аж зло берет, как вспомню, что Симеон был виноват, а вы теперь расхлебываете эту кашу. Но знаете, еще не поздно признаться Николасу, как все было на самом деле. Послушайтесь моего совета, госпожа! Откройтесь сыну. Пусть не считает вас злодейкой, а своего папашу невинной жертвой!
В зеленых глазах Лилии блеснули слезы.
– Я не могу открыть ему правду, Китти. Если Николас узнает, каким был в действительности его отец, это его совсем подкосит. Пусть уж лучше мальчик ненавидит меня, чем так жестоко разочаруется в своем отце.
Китти пожала плечами и пошла к двери, сердито бурча:
– А по-моему, вам не дают покоя лавры святых мучеников. Ишь, чего выдумала – выгораживать Симеона Беллинджера! Этого достойного ученика дьявола!
Пожалуй, впервые после бабушкиной смерти Алана спала совершенно спокойно и безмятежно. В комнате было тепло и уютно. Алана лежала, свернувшись калачиком, и ей снились хорошие сны…
Китти отдернула плотные шторы, и в окна спальни хлынул дневной свет. Алана мгновенно проснулась и, блаженно потянувшись, поздоровалась с экономкой.
– Госпожа велела мне разбудить тебя, детка, – сказала Китти. – Портниха уже здесь, а ты еще не помылась и не позавтракала: – Она протянула девушке теплый халат. – Вставай-вставай, время не ждет!
Алана растерянно заморгала, не поняв и половины того, что говорила старушка.
– Разве мне нужны новые платья?
– А то нет?! Ты, главное, положись на мадам – и все будет прекрасно. У нее отличный вкус, она понимает толк в нарядах.
Алана изумленно огляделась, вдруг осознав, что уже утро.
– Неужели я проспала так долго?
Экономка расплылась в улыбке.
– А что тут удивительного? Ты с ног валилась от усталости.
Раздался стук в дверь, и две служанки внесли в спальню медную ванну. Китти налила в нее горячую воду и положила рядом ароматное мыло и несколько пушистых полотенец.
Служанки с любопытством уставились на Алану – им, как, впрочем, и всем остальным обитателям усадьбы Беллинджеров, было интересно, кого выбрал в жены молодой хозяин. Но Китти прогнала их вон, не дав как следует разглядеть Алану.
– Ну вот, теперь можешь спокойно помыться, – с улыбкой обратилась она к девушке.
– Прямо здесь? – уточнила Алана.
– А где ж еще? – удивилась Китти.
Алана сбросила халат и без тени смущения спросила у экономки:
– Мне надо залезть внутрь, да? Я ведь понятия не имею, как принимают ванну. Я никогда этого не делала.
Глаза Китти от изумления стали похожи на два блюдца.
– Как не делала? Ты что, никогда в жизни не мылась?
– Нет, мылась, конечно, но только в речке. Вообще-то я мылась очень часто. Шайенов удивляло, что моя бабушка заставляла меня мыться каждый день даже зимой.
У Китти голова пошла кругом от признаний Аланы. Какая речка? Какие шайены?
– Ты, это… залезай в ванну и искупайся как следует, – пробормотала она, помогая девушке погрузиться в воду. – Хочешь, я помою тебе голову?
Когда густые черные волосы Аланы были хорошенько промыты, экономка сполоснула их чистой водой и спросила:
– С остальным ты сама справишься или тоже помочь?
– Нет, спасибо, это совсем несложно, – без тени улыбки ответила девушка.
Китти направилась к выходу, но, взявшись за дверную ручку, внезапно спросила:
– А про каких шайенов ты говорила, детка? Неужто про индейцев?
– Да, – кивнула Алана. – Я ведь индианка из племени шайенов.
– Я… я сейчас принесу тебе завтрак, – пролепетала Китти, стараясь не подавать виду, что она сражена этим необычайным известием, и метнулась из комнаты.
Алана долго блаженствовала, лежа в теплой воде. Ей было хорошо у Беллинджеров. Обитатели дома – и говорливая Китти, и приветливая Лилия – ей нравились. Только в глазах последней, даже когда она улыбалась, сквозила грусть.
Алана с интересом рассматривала комнату, убранство которой было выдержано в теплых коричневато- красных тонах. Вишневый цвет ковра удачно сочетался с цветом одеяла и занавесей. Деревянная спинка массивной кровати была украшена искусной резьбой, подле камина стояло кресло, обитое коричневой кожей.
