В эти дни Алане более чем когда бы то ни было не хватало Лилии. Она так нуждалась в ее поддержке и мудрых советах!
К середине второй недели гнев Аланы немного поутих, и она начала сожалеть, что поссорилась с Николасом. А к воскресенью решила все-таки попросить у него прощения, когда он приедет…
День клонился к вечеру, а дождь, начавшийся еще утром, все не прекращался. На душе у Аланы было скверно. Стоя на крытой веранде, она угрюмо смотрела на серый вспенившийся Потомак и вспоминала зеленые луга своей родины.
А когда подумала о кристально чистой речке Паупер, протекавшей в краях, где обитали шайены, то к горлу подступили рыдания. Тщетно Алана напоминала себе, что у шайенов отобрали их родину. Тоска не унималась, а лишь усиливалась при мысли о том, что некогда гордое племя было вынуждено покинуть плодородные земли и обречено жить в грязных, жалких лачугах, не имея оружия и возможности охотиться, и во всем зависеть от своих врагов.
Внезапно на веранде появился Эскью.
– Госпожа, – важно произнес он, – к вам пришел мистер Дональд Кэлдвелл. Куда прикажете его провести: в гостиную или сюда?
Лицо Аланы озарилось радостью. После похорон отца они с братом еще не виделись.
– Проси его сюда, Эскью.
29
– Ну
Алана встретила его счастливой улыбкой. С каждой встречей Дональд нравился ей все больше. Он напоминал ей молодого отца. С ним можно было вести себя непринужденно, говорить что думаешь. И потом, он сразу признал ее своей сестрой, а это дорогого стоило!
– Ты превосходно выглядишь, – заметил Дональд, беря Алану за руки.
Она кокетливо наморщила носик:
– Благодарю вас, сэр, за галантное обхождение, но быть хозяйкой столь огромного дома ужасно утомительно. Я чувствую себя здесь такой одинокой! Да и какая из меня хозяйка? Наши слуги прекрасно вышколены, они справляются со своими обязанностями и без моих подсказок.
Поцеловав сестру в щеку (Алану и удивил, и обрадовал его неожиданный порыв), Дональд сказал:
– Я, конечно, в женские дела не лезу, но, по-моему, прислуге не следует передоверять управление хозяйством.
Алана слабо улыбнулась.
– Отчего же? Китти, например, очень надежная помощница. Я без нее вообще как без рук.
И словно в подтверждение ее слов Китти внесла на веранду серебряный поднос и поставила его на маленький столик.
– Угощайтесь, мистер Кэлдвелл. Вы, насколько мне помнится, любили мои плюшки.
– О да! У тебя прекрасная память, – энергично закивал Дональд. – Давненько я ими не лакомился.
– Это верно, – с легкой укоризной сказала Китти, – вы к нам давно не заглядывали.
И, не произнеся больше ни слова, ушла.
Дональд посерьезнел:
– Она права. Я, как и многие, обращал внимание на глупые сплетни и объезжал Беллинджер-Холл стороной. Но к тебе я буду приезжать часто, Алана!
– Ах, Дональд, – вздохнула она. – Если б ты знал, как Лилия страдала из-за того, что от нее все отвернулись. А ведь на самом деле… но нет! Я обещала ей, что никому ничего не расскажу и сдержу свое слово.
Дональд сел в кресло и с улыбкой спросил:
– Какой прок намекать на секреты, которых ты все равно мне не выдашь? Лучше вспомни, как должна вести себя хорошая хозяйка, и предложи мне чаю.
– Я же тебе говорила, из меня никогда не выйдет светской дамы! – спохватилась Алана.
И, спеша исправить оплошность, налила в изящную фарфоровую чашку ароматный чай.
– А себе? – спросил Дональд.
– Я посижу с тобой, – сказала Алана, – но чай пить не буду. Не люблю я его! Сколько ни стараюсь себя уговорить, а не нравится он мне – и все тут!
– Я вижу, ты скучаешь по Лилии, – внезапно сказал Дональд.
– Да, – призналась Алана. – А теперь еще и Николас уехал.
– Я слышал. Он в Северной Каролине?
Алана кивнула и, не желая обсуждать отъезд Николаса, перевела разговор на Элизу:
– А как поживает твоя сестрица?
Дональд громко расхохотался.
– Слышала бы ты, с какой интонацией это произнесено! Моя сестрица… Как будто я за нее отвечаю!
