Ага, от того места, к которому едешь. Терпеть три месяца разгром, грязь и запах! Ну, Зайка, учудила. Кстати, на Генри и Генку ремонт не произвел никакого эффекта. Мой бывший муженек целыми днями гоняет по городу и появляется в Ложкине только ночью, а Генри ищет своего гуся и не замечает ничего вокруг.
Я распахнула дверь своей спальни и ойкнула. В комнате словно Мамай прошел. Конечно, я не страдаю излишней аккуратностью и частенько бросаю вещи на кресло. Их потом аккуратно развешивает ворчащая Ирка, но я никогда не выгребала все содержимое шкафа на пол, не отодвигала его от стены и не стаскивала матрац с кровати. Внезапно меня охватил ужас. Неужели Зайка договорилась о ремонте в моей спальне? Вещи вытряхнули, мебель приготовили к выносу… Придется ночевать в каморке под лестницей!
Я выбежала на лестничную площадку и заорала:
– Дима!!!
Прораб поднял голову:
– Здрассти!
– Прекрати здороваться, – обозлилась я.
– Совсем? – оторопел парень. – Что же говорить при встрече?
– Лучше всего «до свидания», – прошипела я. – Ну-ка скажи, зачем вы расшвыряли все в моей спальне? Да будет тебе известно, некрасиво рыться в шкафах в отсутствие хозяйки.
Дима попятился:
– Мне бы и в голову такое не пришло.
– Тогда кто постарался?
– Понятия не имею.
Сообразив, что прораб тут ни при чем, я понеслась разыскивать Ирку. Домработница преспокойно вкушала кофеек на кухне. Иногда я жутко завидую ей, она невозмутима как танк, никогда не выходит из себя, на любое замечание реагирует без всяких эмоций, не обижается и не торопится выполнять работу.
Но на этот раз, когда я вполне нормальным тоном ее окликнула, последовала совершенно неожиданная реакция. Домработница, сидевшая спиной к двери, подскочила, уронила на колени чашечку с остатками «арабики» и заорала:
– Чтоб тебя разорвало!
Я удивилась до крайности. Ирка никогда не грубит. Максимум, на что она способна, это поджать губы и вздернуть брови. До сих пор никому из домашних не удавалось вывести ее из себя. И вдруг такая реакция!
– Извини, пожалуйста, – растерянно пробормотала я, – не хотела тебя напугать.
Ирка поставила на стол пустую чашку и вздохнула:
– Пропала юбка, кофе не отстирается. Это вы меня простите. Думала, опять гусь подкрался, прямо до обморока довел.
– Гусь? – удивилась я. – Какой?
– Оранжевый, – мрачно ответила Ирка.
– Так он и впрямь живет у нас?
– Объясни человеку нормально, – подала голос из кладовки повариха.
– Слов у меня нет! – выпалила Ирка. – Все кончились, а те, которые остались, лучше не произносить!
– Давайте расскажу, – предложила Катерина, выходя из чуланчика в кухню.
Глава 17
Оказывается, весь сегодняшний день Генри носился по нашему дому, сжимая в руках ноутбук и длинную палку с коробочкой на конце. Сначала он с воплем влетел на кухню и бросился вынимать из шкафов многочисленную утварь. Маруська, собиравшаяся на занятия в Ветеринарную академию, удивленно спросила:
– Вы что-то потеряли?
– Тут он, – сообщил орнитолог, размахивая компьютером.
– Кто?
– Гусь!!!
Маня сначала потеряла дар речи, чего с ней практически никогда не происходит, но потом все же поинтересовалась:
– Вы предполагаете, что птица свила гнездо в кастрюлях?
Генри на секунду замер, потом сказал:
– Я компьютерную программу получил, новую, очень точную. Гусь сейчас находится на кухне. Вот эта светящаяся точка на экране – его положение в доме, ясно?
Маня кивнула. Генри с удвоенным энтузиазмом продолжил разгром пищеблока. Маруська повертела пальцем у виска и убежала. Через пару минут орнитолог издал вопль:
– Он улетел!
