Как там она, в Чурихе? – молчит, а могла бы дать весточку…

– Ваша светлость!..

– Вот же банный клещ! Впился в задницу и грызет… – донеслось из недр фургона ворчание Аглаи Вертенны. – Вы б потолковали с ним, а? Ежели чухню наплетет, так и в глаз можно… все развлечение…

– Нам не следует задерживаться, сударыня.

– И не надо. Пущай возьмет у вороны плащ со шляпой…

– У кого возьмет?

– У сударя Тирулеги! Переоденется, на коня пересядет – родная мать не узнает. Мелите языками хоть до завтра! Лишь бы я вас, оглоедов, не слышала…

'Мог бы и сам додуматься, – досадовал Конрад, пришпоривая кобылу. – Переодевания и конспирация – это по вашей части, господин обер-квизитор! Утерла вам нос старуха. Стыдитесь! А горбун умеет быть убедительным. Надеюсь, разговор стоит всех этих ухищрений.'

Ловец снуллей согласился без уговоров: видно, уже жалел, что поехал верхом, и не возражал проделать часть пути в фургоне. Наблюдая, как Кош придерживает мохноногих лошадок, барон запоздало удивился: рыжий прекрасно управлялся с битюжками, и те отвечали ему любовью. А ведь лошади боятся оборотней! Это общеизвестно. Конечно, со временем их можно приучить, но чтоб вот так, сразу…

Переодевание заняло не более пяти минут.

Вскоре из фургона выбрался Рене в балахоне и шляпе энитимура, с шорами на голове, вскарабкался на вороного жеребца – и фон Шмуц жестом пригласил его отъехать вперед шагов на тридцать. Мимоходом обернувшись, Конрад обнаружил, что Аглая Ветренна не спит в фургоне, как обещала, а устроилась на козлах рядом с хомолюпусом. Руки вредной старухи, как всегда, находились в непрестанном движении. Правая ловко вертела странную штуку, похожую на веретено, а левая ладонь жила отдельной жизнью, сжимаясь в кулак и вновь разжимаясь. Вспомнилось ночное: 'Бейте его, гадюку!.. он нашу кобылку воровал!..'

Барон с радостью, недостойной дворянина и кавалера, понял: в случае чего, веретено без промаха полетит в затылок пульпидора.

– Итак, что вы хотели мне сообщить?

– Граница Майората близко, а они, вне сомнений, меня выследили, – Рене нервно облизал губы. Он попытался оглядеться по сторонам, но шоры решительно пресекли эту попытку. Ограниченность зрения ничуть не успокоила Кугута. – Я должен сейчас же передать крепундию представителю Надзора Семерых. Во избежание.

– Передать что?!

– Крепундию!

– Вы говорите о медальоне?

– Да! Да!!!

Маленький отряд двигался по склону холма, и случайному наблюдателю могло бы показаться издали, что горстка муравьев карабкается по срезу увесистой головки брынзы. Впрочем, случайных наблюдателей, обладающих поэтическим воображением, поди-поищи, а о чем думали наблюдатели неслучайные, осталось загадкой.

* * *

Анри с удивлением смотрела на вставшего Тэрца. По виду лже-стряпчего можно было заподозрить, что он собирается просить о немедленной эвтаназии.

– Молю о снисхождении, ваше чернокнижие. Но рискну подвергнуть сомнению ваши… э-э… постулаты…

– Смелее, друг мой! – подбодрил его Эфраим. – Помните, вы уже почти член нашей тесной некробщины!.. на жалованье…

– Благодарю за оказанную честь. Я насчет мяса. Вы утверждаете, что мясо ходячий мертвец может взять лишь с позволения… Моего двоюродного дядю Ляшвица прошлой зимой глодал упырь с Ходринского погоста. Ухо отъел, скотина, и полфунта филейных частей. Без соли, правда, но за мясные потери ручаюсь. Так вот, я со всей ответственностью заявляю, что дядя добровольно не давал этому мерзавцу разрешения на употребление в пищу вышеупомянутого мяса. Разве сей факт не противоречит вашим заявлениям?

– Ничуть, голубчик! Ни в коей степени! Вы просто путаете поднятого и вставшего… Чувствуете разницу? Одного поднимают силой, отсюда некий ряд ограничений. Другой встает сам, волей стечения обстоятельств, отсюда иные рамки поведения, иные стимулы…

Гроссмейстер, не стесняясь, вытер жирные руки о халат. Переодеться он и не подумал, явившись из будуара в едальню, как был, в халате и тюбетее, что уже никого не удивляло. Лицо старца пылало от возбуждения: так радуются лишь невинные дети и истинные адепты Высокой Науки, взгромоздясь на любимого конька.

– Вот, смотрите… тем паче, коллеги, это имеет отношение к нашим дальнейшим совместным изысканиям… Вы в курсе тонкой структуры личности? Три источника, три составные части? Три 'спутника'?

– Тень, Имя, Сияние? – проявил эрудированность малефик.

Придвинув к себе солонку, перечницу и бутылочку с яблочным уксусом, Фрося возликовал, как если бы нашел сокровенное знание в недрах горы Равенклюхт.

– Именно! Значит, троица 'спутников'… – он просыпал чуточку перца на стол и взгромоздил перечницу, вырезанную в виде сжатого кулака, на черный холмик. – Что есть тень, она же 'умбра'? Тень есть проекция телесной судьбы объекта на ткань мироздания! Я не слишком сложно выражаюсь, коллеги?

– Ничего, – за всех ответила вигилла. – Мы потерпим.

– Чудненько! Итак, что мы видим в тени личности? А видим мы все этапы существования физического

Вы читаете Приют героев
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату