Приоткрыв дверь, поняла, что она закрыта на цепочку. Она нажала кнопку звонка.
– Кто? – спросил сонный женский голос.
– Мама, – негромко проговорила Валя. – Это я.
– Дочка! – воскликнула мать и открыла дверь. Валя обняла мать. – Господи, дочка, – прижавшись к ней, заплакала мать, – да что ж такое в мире делается?
– Мама, – вздохнула Валя, – все хорошо. Мы сейчас должны уехать. Я быстро оденусь. – Отпустив мать, вошла в комнату. – Сейчас, мама, я быстро. Ты свои вещи, самые необходимые, возьми – и поедем.
– Куда, дочка? – торопливо одеваясь, спросила мать.
– Не знаю. К тебе в деревню тоже пока нельзя. Впрочем, сейчас один человек приедет. Мы с ним поговорим. Он скажет, как лучше.
– Кто ж это такой?
– Милиционер. Я ему всю правду расскажу, вот и пусть решает, как быть.
И тут под окнами грохнули выстрелы. Кто-то громко закричал. Послышался шум автомобильного мотора. И вновь ударили выстрелы. Ахнув, мать начала креститься. В дверь громко застучали.
– Валя! – услышала она голос Лены. – Быстрее! Жорку ранили! Быстрее!
Валентина открыла дверь. Увидела испуганное, бледное лицо Елены.
– Ты ушла, – торопливо заговорила Лена, – и вдруг две машины. Выскочили какие-то парни и начали стрелять. Жорка толкнул меня к подъезду и тоже стрелять стал. Пойдем скорее, у вас черный ход есть! Жорка сказал, чтобы мы через него уходили. – Под окнами на какое-то мгновение все стихло, и вдруг коротко простучал автомат.
– Мама! – воскликнула Валя. – Быстрее. – Мать, побледнев, медленно начала падать. – Мама! – бросаясь к ней, отчаянно закричала Валентина. Услышав испуганный голос Лены, схватила стоявшую у полки с обувью швабру, замахнулась.
– Это Жорка, – вскинув руки, крикнула Лена.
– Там милиция, – входя, негромко проговорил парень, Шумно выдохнул и упал. Лена обхватила его и крикнула:
– Помоги!
Валя бросилась к ней. Вдвоем они осторожно положили Георгия на пол. На груди камуфлированной куртки Валя увидела небольшую дырочку, вокруг которой быстро расползалось темное пятно.
– Он ранен. – Лена начала быстро расстегивать пуговицы.
– Дверь закройте, – простонал он. – И никому не открывайте. – Валя захлопнула дверь.
– Валюша, – тихо простонала мать.
– Я здесь, мама. – Валя подбежала к матери.
– Что же это такое, доченька?
– Все будет хорошо, не волнуйся. Все будет хорошо, – повторила Валентина.
Застонав, Себостьянов открыл глаза.
– Как дела, приятель? – наклонился над ним рослый омоновец.
– Успели, – прошептал Василий.
– Конечно. Троих взяли, двоих положили. Правда, ушли двое или трое. Но вы с теми, кого взяли, разбирайтесь. Правда, им наши по горячке немного фейсы попортили, но живы будут, – подмигнул он Себостьянову. – Ты-то как подста-вился?
– К знакомой ехал, – неожиданно для себя соврал Василий. – Услышал выстрелы – и влез. Вот и поймал пулю. – Поморщившись, коснулся живота. – Хорошо, не ел ничего, – слабо улыбнулся он.
– Вылечат тебя медики, – сказал омоновец. – Мы с тобой еще повоюем.
Только вот как ты в прокуратуре вдруг оказался? Ведь скука там смертная.
Бумажонки разные. Протоколы. От ручки мозоль на пальце натрешь. Ты же классный опер, на кой тебе эта прокуратура сдалась?
– Дядя по просьбе матери устроил, – поморщился Василий. – Я же заочно в юридическом учусь. Вот и набираюсь опыта.
– Там ведь скучно, – пожал широкими плечами омоновец. – Меня лично ни за какие бабки в кабинеты не загонишь. – Он хотел сказать еще что-то, но подошедшая женщина-врач сердито выгнала его из машины «скорой помощи».
– Доктор, – попросил Василий, – на два слова.
– Все, – отрезала она. – Потом займетесь своими делами. Сейчас я ваш начальник. Поехали, – бросила она и начала устанавливать капельницу.
– Женщину могут убить, – сказал Себостьянов.
– Пусть остановит, – сказала врач санитару. «Скорая» остановилась. Врач открыла задние дверцы.
– Что с ним? – подбежав, взволнованно спросил омоновец.
– У вас три минуты. – Врач постучала по наручным часам.
