– Давай так, – решился Франко. – Я тебе за то, что ты найдешь, плачу пять тысяч. Ну а дальше видно будет. Смотря у кого серебро. Если, конечно, с боем забирать придется, мы с тобой договоримся.
– Так-то оно так, – ухмыльнулся Докер, – но я же тебе жевал, что сижу на голяке. Парни мои кто как может и где получается зарабатывают. Я уже человек пять потерял. Троих мусора взяли. Одного по бухе зарезали, а один по пьяному делу под машину попал.
– Может, ты хочешь, чтоб я и похороны организовал? – едко спросил Франко.
– Ты, Митька, нудный тип, – буркнул Докер. – Я тебе про то жую, что мне, чтобы искать, парни нужны. А за так они даже харю никому не наколотят.
Давай хоть тысячи полторы авансом. А потом посмотрим. Если сам найдешь, отдам через некоторое время.
– Ладно, – решился Франко. – Когда искать будешь?
– Так как только баксы узрею, – засмеялся Докер, – сразу и начну.
– Здравствуй. – Вздохнув, Доцент посмотрел на стоявшего перед ним высокого мальчика лет пятнадцати.
– Здравствуй, пап, – кивнул тот. – Заходи.
– Мать дома? – тихо спросил Иван.
– Уехала в Польшу.
– А что так сумрачно? – Доцент вошел в квартиру.
– Да так, – опустил голову сын. – Ты есть будешь?
– Разумеется. А что у тебя?
– Суп, – вздохнул мальчик, – быстрого приготовления. Мама, когда собралась уезжать, оставила кастрюлю щей. Но ко мне ребята заходили после футбола, мы их и съели. А теперь…
– Так, – засучивая рукава рубашки, решил Иван. – Сейчас будем заниматься приготовлением более или менее съедобной пищи. С полчаса ты выдержишь?
– Конечно, – весело ответил сын.
– Господи, – вздохнула Валентина, – опять вы! Неужели непонятно, – сердито посмотрела она на вошедшего в палату Себостьянова, – не помню я ничего.
Меня, когда я открыла дверь, чем-то ударили, и все.
– Конечно, – согласился Василий, – вы были без сознания, когда вырвали кому-то из насильников клок волос. Кроме этого, под ногтями у вас следы кожи.
Вы без сознания всегда так отчаянно сопротивляетесь? – весело спросил он.
– Извините, – вмешалась стоявшая у дверей Либертович, – но мы договорились, что вы просто спросите…
– Где ваша мама? – неожиданно для Резковой спросил Себостьянов.
Валентина испуганно взглянула на Либертович. Когда повернулась к нему, он увидел в ее глазах страх.
– У меня в квартире, – тихо сказала Валя. – А в чем дело?
– Просто хотел ее видеть. Звонил в деревню, там ее нет. К вам она приходит?
– Вчера, сразу после вас, была. Вот, – как бы подтверждая свои слова, показала на вишню в вазе, – принесла.
– Не подумайте, – улыбнулся Себостьянов, – что я такой настырный мент.
Нет, я сейчас пришел просто как знакомый. Вот, – смущенно улыбнувшись, приподнял пластиковый пакет, из которого торчали три розы. – Куда их поставить?
– На подоконник, – немного удивленно проговорила Резкова.
Он вытащил из пакета банку с розами и осторожно поставил на подоконник.
Затем достал шоколад, конфеты, кулек с виноградом и положил все на тумбочку, Либертович, насмешливо улыбаясь, смотрела на него:
– В следственной практике появились новые приемы? Или так поступают, когда потерпевшие не дают показания?
– Так поступают все люди, когда приходят в больницу к знакомым.
– Вот как! – улыбнулась Раиса Борисовна. – Значит, вы пришли просто как знакомый Валентины?
– Надеюсь, вы не станете возражать? – взглянул на нее Василий.
– Я бы, конечно, ничего не имела против, – с деланным сожалением проговорила Раиса Борисовна, – если бы сейчас, – она взглянула на часы, – не пришло время процедур. Так что извините, но…
– Я понимаю, – кивнул Василий. Повернувшись к по-прежнему с удивлением смотревшей на него Вале, кивнул. – До свидания. Выздоравливайте.
Когда Василий вышел. Валя, кусая губы, посмотрела на Раису.
– Где мама? – чуть слышно спросила она.
– Наверное, у тебя в квартире, – пожала та плечами. Достала из кармана халата сотовый телефон и
