Но что сделаешь? – Вздохнув, набрал номер. Прождав около трех минут, зло буркнул:
– Где его черти носят? – и выключил телефон.
– Яков Юрьевич, – раздался по внутренней связи голос секретарши. – К вам Себостьянов Василий Анатольевич.
– Что?! – воскликнул Гобин и снова услышал:
– Себостьянов Василий Анатольевич просит принять его по…
– Пусть войдет, – нервно ответил Гобин. Дверь почти сразу открылась, и в кабинет вошел Себостьянов.
– В чем дело? – стараясь говорить ровно, спросил Гобин. – Что вам угодно?
– Ну, Яков Юрьевич, – широко улыбнулся Себостьянов, – уж вы-то знаете, что мне нужно.
– Кто вы? – Гобин попробовал разыграть крайнее удивление.
– Вы и это знаете. – Василий отодвинул стул, сел.
– Нахал! – сумел возмутиться Яков Юрьевич. – Что вы себе позволяете?
– Чем вы недовольны? – улыбнулся Себостьянов.
– Я буду жаловаться вашему начальству, – заявил Гобин.
– Пожалуйста, – кивнул Василий. – Но, может, сначала, прежде чем жаловаться, – неожиданно серьезно проговорил он, – объясните мне вашу любовь к Валентине Резковой?
Гобин, дернувшись, как от удара, растерянно захлопал глазами.
– Вы женатый человек, – как ни в чем не бывало продолжил Василий, – у вас взрослый сын. И вдруг такая забота о молодой женщине. Сколько вы заплатили за ее лечение?
– А вот это вас, молодой человек, никоим образом не касается.
Себостьянов уловил в нем перемену и тонко улыбнулся.
– А если ваша жена узнает об этом? – спросил он.
– Да вы шантажист, молодой человек, – поправив очки, словно желая лучше рассмотреть Василия, вздохнул Гобин.
– И все-таки, – настойчиво продолжил Василий, – как вы можете объяснить это? Тем более, – многозначительно проговорил он, – ранее вы не были знакомы.
Чем же вызвана ваша забота, Яков Юрьевич?
В глазах Гобина на короткое мгновение появилась злость. Но он сумел справиться с этим.
– Знаете, – как-то беззащитно улыбнувшись, начал он, – бывает, порой вспомнишь, как жил раньше, и сердце сжимается. Столько грехов, что… – Не договорив, махнул рукой. Василий с интересом смотрел на него. – А тут узнал, – печально вздохнул Гобин, – что один водитель, он только что из рейса вернулся, женщину, сожительницу свою, изнасиловал. Вот и решил ей помочь. Хотите верьте, – развел он руками, – хотите нет.
– Как интересно, – улыбнулся Себостьянов. – Вы, Яков Юрьевич, прямо-таки ангел во плоти. А если честно? – Подавшись вперед, он остро взглянул ему в глаза. – Кого прикрываете? Хвата? Или…
– Вы зачем сюда явились? – прошипел Гобин. – Если я вам нужен по делу – вызывайте. А сейчас убирайтесь. – Он махнул рукой на дверь.
– Так, может, облегчите душу? – спросил Василий.
– Вот что. Отстань от этого дела. Ничего ты себе на этом не заработаешь. А если захочешь – миллионером станешь.
– Неужели? – весело спросил Василий и встал. – Заманчивое предложение.
Я обязательно подумаю над ним. Надеюсь, вы не станете отказываться?
– Убирайся! – вскакивая, заорал Гобин. – Немедленно покиньте мой кабинет!
Привлеченная громким голосом шефа, в кабинет заглянула Зина.
– Запомни, Гобин, – мельком глянув на нее, угрожающе проговорил Себостьянов, – я докопаюсь до истины и узнаю все. Потому что чувствую – ты в этом увяз. По самое некуда увяз.
– Вон! – взвыл Гобин.
– До свидания, – улыбнулся посторонившейся Зине Василий и вышел.
– Сволочь, – прошептал Гобин и, прижимая руку к левой стороне груди, плюхнулся в кресло. – Валидол, – промычал он. Зинаида метнулась в приемную. – Ты сам напросился, – прошептал Гобин.
'Да, – затянувшись, Викинг колечками начал выдыхать дым. – Кажется, я топчусь на месте. Нужно позвонить Азиату. Идиот. Ведь всегда говорил себе: торопись медленно. Сначала узнай все точно, затем информируй. А тут дал маху. Но Олег не сказал, почему он боится. Вернее, дал понять, что из-за какой-то аварии на дороге. Но то, что Астронома выбросил не он, – сто процентов. Как я только начал, он захохотал. И облегченно сказал, что к этому отношения не имеет. Значит, придется все начинать сначала. Я сразу не поверил Гобину, – вспомнил он. – Но потом как-то…'
– О чем мечтаешь? – выходя на балкон, спросил Олег.
– О спокойной старости, – ответил Викинг. – И не в доме престарелых, а в окружении любящих меня людей в уютном, утопающем в зелени домике.
