«было позволено уйти» в отару Турамили. Последний же заявил, что эти овцы были его собственностью и что он только поручил Сулалуму пасти их. По–видимому, на этом следствие закончилось, и машким передал дело в суд. Свидетели, вызванные в суд в соответствии с шумерской судебной процедурой, дали показания, противоречившие и тому, что говорил Сулалум, и тому, что утверждал Турамили. По их словам, овцы принадлежали Набе.
Показания свидетелей подтвердили не только вину Сулалума, но и вину Турамили, который ещё при жизни Набы был посредником в этом споре. Судебное разбирательство установило, что машким Турамили подкуплен Сулалумом. Дальнейший текст повреждён, и приговор суда нам неизвестен. Несомненно одно: суд прежде всего определил меру наказания машкиму Турамили. Ему пришлось вернуть взятку в троекратном размере. Кому был вручён этот штраф, к сожалению, неизвестно.
Судебные протоколы из Лагаша рассказывают о процессах, связанных с кражей крупного рогатого скота, овец, а также различного имущества. Сохранился даже документ, рассказывающий о судебном разбирательстве по делу о краже лука. Все эти документы проливают свет не только на особенности шумерского судопроизводства, но и на повседневную жизнь и заботы древних шумеров. Шумерские юридические документы, как и другие письменные источники, рассказывают о том, что составляло богатство шумерского земледельца или скотовода, какие сельскохозяйственные культуры выращивали древние шумеры и какими владели профессиями. Возьмём для примера машкимов. На основании судебных протоколов установлено более десяти профессий, представители которых могли быть назначены машкимами. В их числе писцы, глашатаи, надсмотрщики, воины, музыканты, царские гонцы, виночерпии, носители трона божества и др. Судебные документы больше, чем какие–либо другие тексты, дают возможность судить о существовавших в Шумере социальных отношениях.
Не будем приписывать всем машкимам то, что мы узнали о продажном судебном исполнителе Турамили. Это лишь мелкий штрих, характеризующий обычаи древнего Шумера и показывающий несовершенство человеческой природы. Значительно более интересные и важные данные о том далёком времени мы находим в других судебных документах, в тех, где речь идёт о положении рабов в Шумере. Прежде чем мы перейдём к судебным протоколам, которые можно объединить под общим названием «дела о непризнании принадлежности раба его хозяину» — а дела эти заслуживают особого внимания, — обратимся к документу, к сожалению неполному, касающемуся «процесса о краже одежды»:
Дитилла. Лухувава, рабыня Ур–Бабы, лекаря, украла платье Бази, сына Шешшеш, однако потом вернула. «Лугальдурду, раб Бази, дал мне его», — сказала она. В том, что [он] не давал ей платье, Лугальдурду присягнул в храме Нинмара. Лухувава была отдана Базе, сыну Шешшеш, в качестве рабыни. Сигтуртур, жена Ур–Бабы, лекаря, и Гуахуш, [его] сын, находились в том месте, где был оглашён приговор [и где] была принесена присяга.
Содержание сохранившейся части этого документа не требует особых пояснений. Дело относилось к числу самых простых. Следует отметить любопытную деталь: рабыня была отдана пострадавшему в качестве компенсации. Очевидно, в Шумере хозяин нёс ответственность за проступки своих рабов. Интересно и то, что при разборе дела в суде присутствовали члены семьи владельца обвиняемой. Их присутствие, коль скоро этот факт отмечен в протоколе, по–видимому, объяснялось не простым любопытством. К сожалению, на основе одного этого документа трудно установить, как именно отвечали хозяева за проступки своих рабов.
Раба защищал закон
А теперь обратимся к судебным документам, которые явились предметом особенно пристального внимания юристов, историков и социологов.
Умер Куда, воин царской гвардии, по происхождению аморей. Когда закончилась траурная церемония — погребальный обряд и принесение жертвенных даров, в доме усопшего начали делить его имущество. Собрались все наследники и члены семьи того, кто ушёл «в страну без возврата». Пришёл и аморит по имени Урлама, царский гонец, которому правитель поручил проследить за дележом наследства. Ведь покойный был царским слугой, и при разделе его имущества следовало распределить между его сыновьями и обязанности отца по отношению к царю. Кроме того, нужно было определить, какую часть подати каждый из них будет выплачивать. Короче говоря, и подданные не должны быть в обиде, и дворец не должен пострадать. И тут выступил раб Ахума, который в присутствии царского посланца и всей семьи умершего заявил: «Я не раб». Ему не поверили, и Ахума был отдан одному из сыновей Куды — Урбагаре.
Это произошло в предпоследнем году правления царя Шульги. Ахума не смирился. Через шесть лет, в пятом году правления царя Амар–Зуэна, этот раб предстал перед судом. В судебных архивах города Лагаша сохранился следующий протокол судебного заседания:
Дитилла. Ахума, сын Лумарза, показал: «Я не раб Куды, царского воина». В том, что он был рабом Куды, в том, что при дележе имущества Куды между сыновьями куды этот раб достался Урбагаре, в том, что Ахума тогда заявил: «Я не раб Куды», однако хозяином этого раба стал Урбагара, — в этом присягнули Урлама, царский посланец, и Урбагара, сын Куды, царского воина. Ахума был закреплён за Урбагарой в качестве его раба… сын Аллы был при этом машкимом. Алламу, Луэбгала и Лудингирра были судьями на этом процессе. Год, когда вступил в должность верховный жрец богини Инанны.
Правда ли, что Ахума не был рабом, или он просто пытался освободиться от власти наследника Куды, трудно сказать. Во всяком случае, это был, по–видимому, человек сильной воли и большого упорства, потому что на пятом году царствования уже Шу–Суэна снова состоялся судебный процесс, в результате которого суд вынес следующее решение:
Дитилла. Ахума, раб Куды, царского воина, предстал перед судьями и заявил: «Я не раб». В том, что он три года прожил в доме Куды, в том, что после смерти Куды, пятнадцать лет назад он был отдан Урбагаре — в этом присягнул Сипакагина, сын Куды. В том, что Ахума при разделе имущества Куды заявил: «Я не раб», — в этом присягнул Урлама, царский посланец, который занимался разделом имущества Куды между его наследниками. Ахума, признанный рабом, был отдан Урбагаре, сыну Куды. Урсагуба, брат Ахумы, присутствовал при вынесении приговора. Урлама, сын Луму, был при том машкимом. Лушара, Луэбгала и Ур–Сатарана были судьями на этом процессе. Год после того года, когда были воздвигнуты стены Марту.
Какова была дальнейшая судьба Ахумы, выступил ли он ещё раз со своим сакраментальным заявлением: «Я не раб» — неизвестно. Пятнадцать лет длилась распря между рабом и его господином. Интересная деталь: раб в Шумере имел право обращаться в суд, подавать жалобу на своего хозяина! Триста лет спустя один из законов кодекса Хаммурапи (§ 282) устанавливал другой порядок; рабу, который отказывался от своего господина, отрезали ухо. Последующие поколения рабовладельцев вели всё более решительное наступление на права рабов, так что в Древнем Риме раб уже стал вещью, существом, лишённым каких–либо прав. Как далеки от этого шумерские законы, гуманность которых, пусть продиктованная экономическими соображениями, не подлежит сомнению.
Дело раба Ахумы не было чем–то исключительным. Об этом говорит множество табличек из судебных архивов в Лагаше. Так, раб Харнабубу предстал перед судом города Умма и, сославшись на то, что его отец был освобождён, отрицал право своего господина считать его своим рабом. На шестом году царствования Шу–Суэна некий Шешкала произнёс в суде уже знакомую нам сакраментальную фразу: «Я не раб Урсахарабабы». Приглашённые Урсахарабабой свидетели подтвердили под присягой, что Шешкала является сыном Урламы и что последний в качестве раба получал от управляющего хозяйством отца Урсахарабабы паёк в виде зерна и шерсти. На этом основании суд отклонил жалобу Шешкалы.
«В год после того года, когда был разрушен город Симурум», т. е. на четвёртом году правления царя
