– Его прибытие оказалось неожиданным, как и то, что он решил задержаться, – ответил Ниель, кивая в ответ на поклон вошедшего. – Похоже, ему не нужны разрешения, чтобы попасть в наш зачарованный замок.
Человек застегнул воротник и уперся руками в бока, внимательно разглядывая меня. Через миг его глаза удивленно распахнулись:
– На самом деле его здесь нет! Ниель выразительно изогнул бровь.
– Наверное, правильнее сказать, что с нами только его дух. Он еще не совершил решающего шага.
– Значит, он все еще человек. – Ненависть, с какой вновь пришедший выплюнул последнее слово, выставляла дружелюбные слова Ниеля в весьма мрачном свете.
– Нет, – отрезал Ниель. – Он никогда им и не был. Думай, что говоришь.
Гигант склонил голову.
– Мы, как всегда, не понимаем друг друга, мастер. Я говорю только о том, что вижу.
– Прежде чем мы снова начнем спорить, не скажешь ли ты своим разлюбезным подчиненным, что я не прочь отобедать? Я сегодня поднимался на холм, и мне кажется, что меня унесет ветром, если я не набью чем-нибудь желудок.
Человек поклонился и ушел. Ниель поерзал в своем кресле, разглядывая фигуры на стеклянном поле. Думаю, его мысли были далеки от игры, по крайней мере от той, что мы вели черными и белыми фигурами.
– Я не думал, что в этом месте есть другие, – прервал я молчание. – Кто они?
Ниель поднял голову.
– Слуги… это такие существа… не люди, но и не демоны. Их создали, чтобы мне было удобнее, но, как ты заметил, я не могу приказывать им. Убить их я тоже не могу. – Он поморщился. – Должен признаться, что я пробовал несколько раз. Когда я умру, они исчезнут, словно их никогда не существовало.
– А этот второй человек…
– Каспариан. Он, как и я, пленник этого места. Правда, он сам сделал выбор.
– Он добровольно стал узником?
– Невероятно, не правда ли, такая преданность! А ведь он очень гордый! Ты смог бы решиться на подобное ради кого-нибудь? Я бы нет. – Он вздохнул. – Жаль только, что по утрам он плохо соображает.
Действительно невероятно. Кому-то так дорог Ниель, что этот кто-то решился прожить в тюрьме больше тысячи лет. Тысяча лет прошла с тех пор, когда эззарийцы предсказали освобождение узника Тиррад-Нора и последующую за ним катастрофу.
– Он твой родственник?
– Он мой воспитанник, сын одного друга, живущий со мной. Он должен был учиться у меня, не могу сказать, что это получилось.
– Значит, ученик.
– Гораздо больше. Какой ученик согласится на простуду, когда учитель лежит в лихорадке?
– Значит, скорее сын.
Я понял, что почти угадал. Ниель сохранял спокойствие, ничем не выдавая своего гнева, но взгляд его темных глаз так давил на меня, что я начал задыхаться.
– Нет. Не сын. Ничего подобного.
Да, Каспариан не был ему родней. Я ожидал встретить здесь кого-нибудь похожего на Повелителя Демонов, яростного и злобного рей-кирраха, с которым я сражался в душе Александра, а что я обнаружил? Усталого пожилого человека, несчастного, одинокого, невесело смеющегося. Но я не сомневался в его силе, хотя он никак не показывал ее. Он поразил меня.
– Ты не расскажешь о себе, Ниель? Я хочу понять.
Он рассеянно потер подбородок:
– И что толку? Ты уже давно осудил меня. Ты считаешь, что те, кто засадил меня сюда, были правы и что дружеская партия в «рыцарей и замки» ничего не исправит.
– Я не боюсь слушать тебя. – Беспокойство осталось, но я больше не боялся.
Он окинул взглядом комнату. Слуга уже накрыл стол.
– Сейчас я должен поесть и немного отдохнуть. А ты подумай над своими обманутыми ожиданиями, а потом реши, действительно ли хочешь того, о чем просишь. Если ты еще будешь здесь, когда взойдет солнце, я расскажу тебе.
ГЛАВА 22
Я гулял по саду Ниеля, освещенному невероятных размеров луной, висящей в окружении незнакомых мне созвездий. Как и всякое привидение, я не оставлял следов на гравии, не ощущал запаха посвежевшего после дождя воздуха, не различал ароматов цветов. Где-то в глубине моего сознания запечатлелся образ слепого полуобнаженного мальчика с медным горшком. Я верил, что стоит только мысленно потянуться к нему и я вернусь. Моя настоящая жизнь ждала меня там, а здесь… что же было здесь?
Опасность, вне всякого сомнения. Как и в те дни, когда я сражался в человеческих душах, я забрел слишком далеко за границы, доступные любому воображению. Но из-за демона внутри меня я больше не мог доверять своему инстинкту Смотрителя. Я чувствовал себя уязвимым. Выставленным напоказ. История, легенды и мои собственные подозрения говорили о том, что этот странный человек несет в себе зло, но я чувствовал свою связь с ним. Он был ответом на вопросы, которые я не задавал. Он был памятью, которой
