Я вспомнил эти слова, возвращаясь в свое обиталище на рассвете, в тумане, чувствуя себя разбитым, словно из моих костей вынули весь костный мозг.

Кровоподтеки, которые эта бесстыдница показывала на нашем первом пикнике. Она заявила тогда, что Фларри ее побил. Но скорее всего, эти синяки появились после любовной ночи. С Фларри? Или с каким-то другим мужчиной. Значит, Гарри – лгунья? Верно, Гарри – лгунья. Но мне-то какое дело?..

Однажды вечером в конце июня, собравшись сделать кое-какие покупки в Шарлоттестауне, я заглянул к Кевину домой, решив вручить ему чек за аренду дома. Меня приняла Майра Лисон, сообщив, что ее муж скоро вернется. Хозяйка многословно извинилась за свой растрепанный вид – она только что закончила печь пироги, провела меня в прохладную гостиную и настойчиво предложила выпить чаю или стакан шерри. Я выбрал последнее. Майра торопливо вышла и вернулась с графином, наполненным тем же самым шерри, что я пробовал у отца Бреснихана. Жена Кевина осведомилась о моей работе над книгой. В последнее время сюжет романа зашел в тупик. В неразберихе моей связи с Гарриет образы героев становились все более плоскими и вымученными.

Я ответил хозяйке, что работа продвигается не так успешно, как хотелось бы. Майра задала мне множество разумных вопросов, и я с удивлением отметил растущую симпатию к ней и удовольствие от нашей беседы. Я стал понимать, как мне не хватало такого интеллектуального общения в последние месяцы. Гарриет и Фларри никогда не говорили о литературе и не проявляли ни малейшего интереса к моему творчеству. А мать семейства оказалась не такой уж и пуританкой, как можно было предполагать. Мы, к примеру, коснулись «Госпожи Бовари», и она заговорила о достоинствах и недостатках произведения с точки зрения литературы, а не морали. Потом сравнила существование Эммы Бовари в провинциальной Франции того времени с положением женщины в современной Ирландии. Неужели Майра скучала? И пыталась мной манипулировать?

После нескольких стаканов шерри я почувствовал приступ несварения желудка, которым страдал в то время. Я спросил у хозяйки дома, как пройти в туалет. Я чуть было не поднял руку, спрашивая разрешения, так она напоминала мне учительницу. Майра вспыхнула и проводила меня мимо кабинета Кевина к двери. Предупредила, что поднимется наверх уложить младших детей в кровать. Найду ли я дорогу в гостиную? Кевин вот-вот вернется.

Только я расположился в туалете, как услышал, что дверь кабинета скрипнула, открываясь. Вошли двое. Я различал голоса Кевина и еще одного незнакомого мужчины. Мысль о появлении из туалета в самый разгар деловой беседы смутила меня. Сквозь тонкую еловую дверь я уловил, что Кевин и тот, другой разговаривали по-ирландски, время от времени сбиваясь на английский.

– Насилие никому не принесет пользы, – говорил незнакомец. – Вы лишь напрасно потратите время. Вам следует обратиться к… – И назвал имя, которое я не расслышал.

Я шумно дернул слив унитаза. Войдя в кабинет, я застал Кевина в одиночестве. Я извинился за невольное вторжение.

– Я вовсе не хотел подслушивать…

Кевин смерил меня подозрительным взглядом с головы до ног.

– Подслушивать?

Он вдруг приобрел довольно внушительный вид.

– …ваш деловой разговор, – невинно продолжил я. – Впрочем, вреда от этого не будет. Я не понимаю ирландский.

– Неужели? – не особенно удивленно переспросил он. – Ну конечно. Да и зачем вам его знать?!

Когда я нервничаю, то начинаю нести чушь:

– Но я полностью согласен с утверждением о насилии. Не люблю жестокости.

– Неужели?

Странно непроницаемое выражение лица Кевина изменилось.

– Вы правы, вреда от вашего невольного любопытства не будет. Пойдите и выпейте еще. Жена составит вам компанию, пока я не вернусь. Я должен удалиться на пару минут, чтобы повидаться с одним человеком. Вы поужинаете с нами, и никаких возражений.

Кевин проводил меня назад в гостиную. Майра, уложив детей спать, писала письмо.

– Налей мистеру Эйру, дорогая. Я вернусь через несколько минут. Потом мы поужинаем и, может быть, немного помузицируем.

Несмотря на мою оплошность, вечер оказался очень славным. У Кевина был приятный баритон, а потом я исполнил несколько песен соло, закончив любимой «Часто в тихую ночь…». И основательно испортил эту мелодию – виски, влитое в меня Кевином, не позволило мне чисто воспроизвести ее предательски простое, протяжное звучание.

Направляясь домой в легком подпитии, я размышлял, что в ирландском гостеприимстве есть что-то симпатичное. Непринужденное «принимайте нас такими, какие мы есть» сочеталось здесь с приятной церемонностью – вас везде принимали как друга.

Я оставил машину неподалеку от моего жилища. Распахнул дверь и вошел. Позади возникло какое-то колебание воздуха. В следующее мгновение я почувствовал ужасный удар, словно моя голова раскололась надвое, а содержимое вот-вот вывалится наружу.

Глава 6

В висках пульсировала острая боль, словно какой-то зверек внутри моего черепа пытался прогрызть себе путь на свободу. Я попытался поднять руки, чтобы задержать его внутри или выпустить наружу, но руки мне не повиновались. Где-то рядом слышался непонятный ритмичный звук, частота которого не совпадала с пульсацией в моей голове.

Попытка повернуть голову вызвала новый приступ непереносимой боли, словно мозг пронзила молния, поэтому некоторое время я оставался в неподвижности. Должно быть, меня терзает чудовищное похмелье. Но потом я собрал обрывки воспоминаний и восстановил последние события: ужин с Кевином Лисоном, возвращение в коттедж, удар по голове.

Не знаю, сколько времени я приходил в себя. Но в конце концов я открыл глаза и с трудом сфокусировал

Вы читаете Личная рана
Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату