явно соперничала в красоте с самой королевой. Леди Стейнли получила письмо от своего сына Гарри. Как он был храбр и предусмотрителен в исполнении своего долга перед матерью, своей любви к ней: ей, конечно же, повезло с сыном.
Это были краткие новости, которые мог написать любой. Однако, Изабелла вспомнила тот вечер за ужином в большом зале Тауэра, когда образы герцога Бекингемского, лорда и леди Стейнли, Гарри Тюдора и Воррика – самых активных заговорщиков против короля заполняли ее мысли, и от этого она слегка вздрогнула.
То, о чем написала баронесса в письме, было реальным. У Изабеллы был особый подход к животным, и все об этом знали в королевском дворце. Однако, Изабелла удивилась. Хокхарст отделялся Брестольским каналом от Уэльса, родины Гарри Тюдора и Воррика. Какие темные планы могли вынашивать там Ланкастеры? Какие планы против короны и Эдуарда Плантагенета могли обсуждаться ночами до самого утра? Изабелла не знала и даже не догадывалась, как такое происходит. Она просто что-то заподозрила, и эти подозрения вызвало в ней кажущееся на первый взгляд невинным письмо леди Стейнли.
Девушка вздохнула. Ей ничего не оставалось, как ответить. Может быть, ей удастся написать ответ так, что баронесса не осмелится написать снова. Изабелла знала, что ей придется показать письмо Воррику независимо от того, хотела она этого или нет. Непременно кто-нибудь упомянет, что в Хокхарст пришло письмо от баронессы. Воррику, конечно же, покажется странным, что Изабелла, не поделилась с ним содержанием письма. У нее не было на то уважительной причины. А надеяться, что граф не узнает о письме вообще, это было нереально, и если все окажется наоборот, то Воррик будет считать, что его жена что-то скрывает от него.
Изабелла готова была пойти на все, только бы сохранить доверие мужа. Как бы ей хотелось, чтобы здесь были Гил, и она могла бы посоветоваться с ним. Но он вернулся в Рашден. А оттуда поехал в Шотландию к Глостеру. Девушка вздохнула. Она могла показать Воррику письмо, но она никогда – по крайней мере, пока будет жива и пока его любит – не станет способствовать ему ни в каких замыслах сторонников Ланкастера, готовых вырвать трон из рук ее любимого сторонника династии Йорков.
Хотя Изабелла не особенно любила его, Эдуард Плантагенет останется ее королем, дока будет жив, а Ричард Глостер – спасителем. Они были Йорками, и все, во что верила Изабелла, за что она стояла – во всех отношениях, она не позволит, чтобы это ушло без борьбы.
Она решительно расправила свои худенькие плечи и пошла по обдуваемой ветрами пустоши к морю, где в отдалении виднелись горы Уэльса, поднимающиеся перед ней, как далекие корабли, плывущие, чтобы покорить берега Англии.
– Черт побери, что это такое?
Изабелла испуганно повернулась на звук этого голоса: она не допускала в свой зверинец никого, кроме близких людей, и рыцари Воррика, зная это, подчинились. Медленно и удивленно поднялась с колен, думая о том, что происходит. Должно быть, что-то случилось, и сюда осмелился прийти один из оруженосцев Воррика. Но, подойдя к двери, Изабелла увидела двух мужчин, которые показались ей странно знакомыми. Их лошади стояли прямо у входа в конюшню. Девушка интуитивно почувствовала, что один из этих людей был лорд, а другой – рыцарь, хотя их одежда мало чем различалась. На них обоих были одеты обитые золотом зеленые плащи и с эмблемами Василиска,[15] зеленые дублеты, отделанные золотом, и зеленые брюки с высокими кожаными сапогами. На них были нагрудники, которые Изабелла видела у Воррика и Кэрливела в первый день, когда они приехали в Рашден. И точно так же, как тогда она поняла, что Воррик был лордом, а Кэрливел – рыцарем, теперь определила этих двух незнакомцев.
Должно быть, это гости, наконец, поняла она. Потом с любопытством подумала, почему тогда о них не позаботились слуги?
– Извините, милорд, – вежливо сказала она. – Но вам следует увести лошадей отсюда в другой конец конюшни. Как вы видите, эта часть служит совсем для другой цели. Сюда имеют доступ всего несколько людей, включая меня. Но вы – гости, поэтому, конечно же, не знали об этом. Не понимаю, почему конюхи не вышли вам помочь. Может быть, они не слышали, как вы приехали? Позвольте мне позвать их, милорд.
Лорд, который стоял ближе, окинул ее тело грубым взглядом своих голубых глаз, заставив ее покраснеть от смущения. Должно быть, она выглядела тоже не лучшим образом, как в тот день, когда Воррик увидел ее в первый раз.
Изабелла повязала на голову платок, как всегда поступала перед приходом в зверинец, а ее платье было запачкано, так как она сидела на соломе на коленях. Тем не менее, волосы были распущены по плечам, и от проницательного взгляда лорда не ускользнула манящая красота Изабеллы.
– Ну, ну, – усмехнувшись, протянул он. – Интересно, кому вы принадлежите? И почему тот хозяин настолько глуп, что, имея такую соблазнительную птичку, он прячет ее здесь? В этом месте? – Последние слова были сказаны с оттенком отвращения.
Не успела Изабелла, уязвленная и оскорбленная его замечанием, что-либо ответить достойным образом, как рыцарь заговорил с приятной улыбкой.
– Может быть, она такая же дикая, как и эти животные, граф? И ее нужно укрощать?
При этом мужчины рассмеялись. Но все же в глазах лорда блеснуло любопытство и раздумье.
– Возможно, ты прав, брат, в ней есть что-то необычное, стоит только посмотреть в ее глаза. Однако, этот хозяин дурак, если держит ее в таком месте, думая, что таким образом достигнет своей цели. Гарантирую, что ей понравится мой метод, когда я ее обломаю. Кто твой хозяин, девушка? – резко спросил лорд. Потом нетерпеливо взмахнул рукой, чтобы она ничего не отвечала. – Нет, не отвечай, потому что это не имеет никакого значения. Ты мне нравишься. Да. Отныне считай себя моей, – надменно заявил он, протягивая руку, чтобы коснуться ее волос. – Уверяю, что тебе понравится, как я обращаюсь с женщинами. Пожалуй, намного лучше, чем обращается с тобой твой хозяин.
Изабелла задохнулась от возмущения и выдернула локон из его пальцев. Как осмеливается этот лорд так дерзко и нахально вести себя с ней? Даже придворные не доходили до такой наглости.
– Как вы смеете, милорд? Ваши манеры не годятся даже для того, чтобы уговорить свинью!
Голос девушки дрожал от гнева и тело ее дрожало. Она Изабелла Тремейн, графиня Хокхарст, а не какая-то служанка, которая должна терпеть оскорбления и прихоти незнакомого лорда.
– Брат, не надо, – попросил рыцарь, и веселье бесследно исчезло с его лица.
Лорд только рассмеялся и специально направился к Изабелле. Пораженная его ужасными
