Граф ехал рядом с ней и напряженно изучал девушку, догадываясь о причине ее страданий и испытывал чувство вины за ту боль, которую ей причинил. Потом Воррик вспомнил Бренгвен и приказал себе оставаться неколебимым и жестоким. Ему не нужна невеста, которая способна предать его. Он не позволит снова сделать из себя дурака. Ему было жаль Изабеллу, потому что теперь он знал, как жестоко обращался с девушкой лорд Оадби, и как много они с братом страдали в детстве. Так же, как страдал сам Воррик, когда был молодым. Но все это не могло остановить безудержное стремление графа сделать Изабеллу своей собственностью и даже делало его более настойчивым. Девушка, как трава в поле, росла сама по себе! Она проводила время в конюшнях Рашдена под опекой слуг Эдрика и Беовульфа, которые из жалости выполняли все ее желания. Вот почему ее поведение с мужчинами было слишком свободным и независимым, и Воррику это не нравилось. В Рашдене это не имело особого значения, так как рыцари ее брата знали свое место и никогда не мечтали о том, чтобы воспользоваться чарами Изабеллы. Но при дворе…
Граф сжал губы. Девушка заинтересует любого придворного, во дворце. И распутники, типа лорда Томаса Грея, маркиза Дорсета – сына королевы, без колебаний сделают Изабеллу своей, а потом будут хвастаться своими победами и смеяться за спиной Воррика. Граф считал, что только страх потерять девственность до первой брачной ночи был единственной причиной, удержавшей Изабеллу от того, чтобы не поддаться соблазну. После того, как граф женится на ней, девственность не будет уже доказательством ее преданности ему… Вот тогда-то она и предаст его. Девушка будет искать способы отомстить ему за все реальные и вымышленные обиды. Тогда-то она отдастся любому мужчине только для того, чтобы разозлить его, как сделала Бренгвен.
«Может быть, уже сейчас Изабелла вынашивала план мести, – подумал Воррик, глядя на ее застывшую фигуру, сидящую верхом на Тенгрилоне. – Но у нее ничего не выйдет! – поклялся он.
Через некоторое время размышления графа были резко прерваны сдавленным стоном Изабеллы. Этот звук быстро привел его в чувство, но не успел он понять, что случилось, как девушка подстегнула свою лошадь и пустила ее галопом, помчавшись по дороге в направлении к простиравшейся вдалеке пустоши.
– Изабелла, – рассерженно закричал он, но она не обратила на него внимания.
Воррик молча выругался, потом развернул лошадь, чтобы догнать рыцарей Эдрика и Беовульфа, которые уже вырвались вперед.
– Что-то случилось с каким-то животным, милорд, – крикнул сэр Эдрик через плечо. – Это единственное, из-за чего Изабелла так себя повела.
Вскоре это подтвердилось, как только граф догнал их. Изабелла уже спешилась и сидела, склонившись над бездомной собакой, которая лежала невдалеке от дороги. Воррик удивлялся, каким образом ей удалось заметить собаку, потому что та была чуть больше кошки, от которой остались кожа да кости, – до того она изголодалась. Девушка что-то тихо сказала ей, и так как собака оказалась дружелюбной и понятливой, она поднесла руку к ее носу, чтобы та привыкла к ее запаху. Собака попробовала лизнуть ей пальцы, и только тогда Изабелла начала ее осматривать, когда собака подняла голову.
– Тегн, пусть мужчины принесут повозку, – приказала Изабелла, взглянув на Воррика, как будто бросая ему вызов своим приказом.
Но он ничего не сказал. Неотложной необходимости вернуться в Рашден не было, кроме того, граф знал, что Изабелла имела склонность ухаживать за ранеными и больными животными, и, в любом случае, не повиновалась бы ему, если даже он приказал бы ей оставить собаку. По крайней мере, у нее появилась возможность подумать о чем-то другом, кроме лорда Лионела Валерекса.
Девушка заботливо взяла собаку, которая даже не сопротивлялась, положила на повозку, накрыв старой попоной и что-то мягко нашептывая ей на ухо.
– Бедная собачка, – сказала она, – потрепав и почесав ее за ухом. – Бедняжка, ты уже состарилась и теперь не годишься для охоты, поэтому тебя и бросили на произвол судьбы. Клянусь, что это так и есть. Эдрик, привяжи, пожалуйста, Цендрилону к повозке, а ты, Беовульф, принеси немного мяса из своей сумки. Я знаю, что ты там припас немного, но это бедное животное больше в нем нуждается, чем ты.
– Да, миледи.
– Миледи вы, надеюсь, не собираетесь проехать остаток пути в этой повозке? – подчеркнул Воррик. – В ней неудобно, и, к тому же, она грязная.
– Что значит грязь и дискомфорт по сравнению с тем, как страдает эта бедная собака? Неужели вы не видите, что она умирает с голоду? К тому же, она напугана, и ее надо успокоить. Я уверена, что вам этого не понять, милорд. Вы слишком самоуверенны, – сказала ему Изабелла. То, что она имела в виду, можно было понять двояко.
Граф поднял бровь и усмехнулся.
– Кажется, в тот день у колодца вас не слишком сильно смутила моя самоуверенность, миледи, – мягко напомнил он ей, и она зарделась от стыда и ярости, так как тут же вспомнила, с какой радостью отвечала на его ласки и поцелуи.
– Ах, не смейте напоминать мне этот день, – бросила она ему в лицо. – Вы не джентльмен, милорд.
– Ах, я могу быть нежным, Белла, очень нежным, если вы прекратите воспринимать меня в штыки.
– Я никогда не уступлю вам, Воррик. Вы ненормальный, если верите, что я вам отдамся. Прекратите называть меня Беллой! Я не давала вам права так меня называть.
– Хорошо. Но я не нуждаюсь в вашем разрешении. Я решил, что мы поженимся сразу, как только вернемся в Рашден.
Воррик не собирался этого говорить, но его вынудили. И он даже не знал, как это сорвалось у него с языка. Граф не хотел жениться. Это получилось только из-за того, что Изабелла всегда пыталась взять над ним верх. И сама эта мысль уязвила его гордость и тщеславие.
